Екатерина Деришева

DSC_0212Деришева Екатерина Сергеевна Родилась в 1994 году в г. Мелитополь (Украина), окончила Экономико-правовой колледж ЗНУ по специальности "Разработка программного обеспечения" (2014), учусь на заочном отделении филологического факультета ХНУ им В.Н. Каразина, специальность "журналистика". Работаю менеджером по продажам. Лонг-лист российско-итальянской премии "Белла" (2015) Лонг-лист конкурса от литинститута "Литконкурс: стихи и проза" (поэзия, 2015) Серебряный лауреат за произведение "Безымянная" премии Золотое перо Руси 2015. Участвовала в съезде молодых писателей Украины от Национального союза писателей Украины в секции "проза" (Ирпень, 2013 г.). Публиковалась в журналах: Радуга (Киев), Зарубежные задворки (Германия), Новая реальность (Кыштым), Артикль (Израиль), Літраж (Минск), Камертон (Москва), Ликбез (Москва), Relga (Москва), Графит (Тольятти). Газетах: "Литературная Россия", День литературы (Москва)

Derisheva Ekaterina Born in 1994 in Melitopol (Ukraine), graduated from the College of Economics and Law ZNU specialty "Software Engineering" (2014), studying the Faculty of Philology VN Karazin at the correspondence department Karazin, specialty "journalism". I work as a sales manager. Long list of Russian-Italian "Bella" Award (2015) Long list competition from Literary Institute "Litkonkurs: poetry and prose" (poetry, 2015) Silver winner of the product of "Nameless" Golden Pen of Russia award in 2015. She took part in the congress of the Young Writers of Ukraine of the National Union of Writers of Ukraine to "prose" section (Irpin, 2013). Publications: Rainbow (Kiev), Foreign backyard (Germany), New Reality (Kyshtym), ARTICLE (Israel), Lіtrazh (Minsk), Quadriga of Apollo (Peter), tuning fork (Moscow), Educational program (Moscow), Port-folio (Canada ) RELGA (Moscow), Graphite (Togliatti) and other Newspapers: "Literary Russia" Day of Literature (Moscow)


Сборник стихов "На лестничной площадке бытия"

Отрывок

ПАРАДИГМА Как будто не было меня и вовсе жила посерединке – между светом и гардиной. Я – млечный путь. Я – неба россыпь. Я – тоненькая паутина в руках твоих. Попробуй удержать песок, что утекает между пальцев, победы исчезающих держав и голос преданный и преданный: «останься». Я – солнце, потонувшее во мгле морей твоих. Утеряна корона. И солнце превращается в омлет, Бог им насытится и с берега иного рождаюсь снова... Из прочной глины, теста, может быть, металла в одной из демиургских клиник. И наплевать, что жизнь нарисовала  нечёткость линий. Плевать!.. Я – млечный путь. Я – неба россыпь. Представь, как будто не было меня и вовсе... И в овсе... БЕЗЫМЯННАЯ «Безымянная» на рабочем столе Господа. Расширение – GIF. Дату – не помню. За спиною – пара десятков лет, а я, радуясь светлому дню, жду преисподню… Я забыла, кто я, и какие слова умолчать. Наше время бежит молоком, не убавить конфорки. Но закрою глаза, и представлю небесную гладь, как хэбэшное сердце белеет от ревностной хлорки… Закрываю глаза, и … я – нераскрашенный лист. Я – без сотен прожилок и без хлорофилла, – можно запросто взять животворящую кисть, чтоб раскрасить иначе, чем жизнь наделила. КОМОЧКИ Когда я была мукой, ты ежедневно просеивал  меня через сито, и я становилась белее и чище... Ты пытался месить из меня  тесто, и я поддавалась лепке – становилась спокойней и мягче: забывала о своих законах и прихотях – жила  только  одним  тобою... А затем... ты разжигал печь до ста восьмидесяти градусов  и ставил тесто в духовку. Меня стали мучить кошмары и приступы – твои объятья сдавливали меня так, что мне  хронически  стало не хватать воздуха… Я жадно дышала в щёлку печки и впитывала любое дыхание извне... Мне не хватало воздуха! Я ждала дуновенья весны, – когда же она вновь ворвётся  и потечёт по венам? Но её все не было и не было! Не было и не было... И небо былое исчезло… А когда я, подгоревшая, выбралась на свободу  и побежала вдогонку за ветром, ты что-то кричал о комочках, которые я оставила,  когда была мукою… ОБЪЕКТИВ В зашоренных окнах не видно снега и облаков. В камере сердца – непроявленный нега- тив. Но умолкаю. Закон таков: если люблю, то – стих! Строчки касаний или молитв на языке чувств? Что же, когда внутри болит, то и вокруг – чушь. Жизнь – забрызганный объектив, с размытием бытия. К чёрту послать всё, мир, объявив – врагом! Без стыда. Без нытья. ЛЕСТНИЦА Человечество жаждет денег. Человечество жаждет крови. Человечество детство денет – как билетик его уронит на холодную землю быта для сыреющего взавТРАТства. Человечеством мирь разбита и колючками бьёт акация по лицу. Покалечено время – сломано, костылями – перила лестницы, замест гипса – здесь слово, но не поможет, и перекрестишься, и пойдёшь своею дорогою: строить заново жизнь и не кланяться. И подумаешь, чёрт, как здорово – пусть всё катится, катится, катится... СОН Я спал. Я не хотел проснуться, глядел – на мир – под слоем пыли. И снилось, что среди конструкций  живых и не живых... один я вылит из прочного и стойкого инвара* – температурой времени не сломлен. Не посещают ни разруха, ни нирвана. И неУДAча не затеет ловлю... Но я не жил. Хотя мне и казалось... И меры улиц стали лицемерны. Среди толпы промчалась жалость, с успехом сдавшая экстерном экзамены на прочность или слабость... Я шёл... И в д о л ь д о р о г и в ы л и ивы: качались ветви отрицательных парабол и бились в стёкла, ветви-жилы в экране сна, собравшем воедино – миф и действительность и прочие мотивы... И я проснулся. Мир вокруг – витрина с хламьём и лоском для молитвы и наживы... Морщины улиц гладились машиной, дожди стирали в бережном режиме и стёрли серость, но... не вымерять аршином пространство между мною и вершиной. ДЕМИУРГ На лестничной площадке бытия курю, ищу, где зажигают смысл жизни и не найти включатель. Был и я искателем, электриком.   В/из ни-   откуда спрашивал Господь: «Чьего ты рода? Имя! – Grazie». Косился, но с Создателем поспорь, и из меня – в ад – депортация   без права на прощенье и возврат... А, впрочем, был и так потерян ключами, выключателем и над... И вытянут рукой, как лотерея   без совпадений, вперемешку с везением – иудой неудачи. SOSlовлен, по(но)верженный на вкус судьбою, будто неуд значит   что жил моментами монет разливневых, теряясь между ангелом и бесом – менялся сам, подозревая вывих Создателя, и стал Им покаместно   Он спал.   Я опрометчиво опрометеил мир собой питался и питал других лишь светом чинил, крепил словами как скобой свой дом, а древо увядало – с веток   текла смола, которая могла залечивать мои ушибы, раны, но опускается завесой – мгла и просыпается Он – вечностью избранный...   Стою на лестничной площадке декабря нет сигарет, но руки по привычке наощупь ищут выключатель чувств, а зря... Вон – сверху зажигают свет, подобно спичке... КЛЕПСИДРА Освобождаю текст.  Плавно текут минуты. Для поколения next время не для уюта, жизнь не одним маршрутом в поезде на нижней полке. Горе проходит мимо, будто грейпфрута долька: съешь и оттерпнет лихо, выпьешь бокальчик «завтра». Станция «прошлое» – выход, минута любви дозатор – клепсидра недолгого счастья – вымеряешь и забудешь. Буквы по свету мчатся, бьются каёмки блюдец. Раны засолит утро  солонкою звёзд н е ч а я н н о. Прошлое время – бутор сыпется старыми тайнами... БИС! Я каждое утро играю на бис в глупом и дерзком спектакле. Ночь – это время самоубийц и чертей, начертивших пентакли… Просыпаясь, вижу: грядёт гроза, покрывалом укутано небо, гудят электрички. Я же, мысленно: «Как бы вернуться назад, где небесный хорал мне поют по привычке...» Мне от  н е б а  д о а д а  п о д а т ь  рукою. Я – Иуда и Ангел в едином обличье, и не знаю, куда  п оп а д у – в  а д у  мало коек. Как глаголют в Раю, на каком языке – птичьем? (Но я верю – однажды вернусь в себя, угольки не дотлеют – тушить не стану). Я очнусь от игры, эти краски меня ослепят и посыплются звёзды мне солью на раны… Т Р И. О. А Д А 1 Светлица. Свет лица угас в полуночный час... Бес – смысл лица?  – Бессмыслица! А, впрочем, пронзительный взгляд присущ больше дьяволу, нежели ангелу... В глазах – яд?   2 При виде меня священники крестятся: «Во имя Отца,  Сына и Святаго духа...» Я краем уха слышу их голоса, – оплеуха! По их венам, верно, проходит святая вода. По моим же – вино, да и то – тленное... 3 Я слышу, как местные чиновники и господа у Господа вымаливают прощения, рассказывая про -щен- и я, глядя на них, думаю: – Неужели бес – это я? Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (10 голосов, средний бал: 3,70 из 5)
Загрузка...