Евгения Хамуляк

IMG_6875 1500 на 1000 IMG_6875 1500 на 1000 IMG_6875 1500 на 1000Евгения Хамуляк – психолог, писатель, редактор журнала о творчестве ‘Dear Dolly’, коллекционер антикварных и авторских кукол, мама троих детей. Пишу преимущественно сказки для детей и подростков.

Eugene Hamulyak – psychologist , writer and editor of the magazine ‘Dear Dolly’, collector of antique dolls , mother of three children. I write mostly fairytales for children and adolescents.


роман “Деревенька”

синопсис

В этом рассказе идет речь о жизни одной деревеньки Вечканово, где случается разное.

Староста деревни – Курдюмова Павлина Куприяновна, взявшая правление в свои руки после смерти мужа, ведет Путевую книгу, где записывает кто как живет в Деревеньке, а также по мере возможности помогает советом и делом всем жителям, открывая свое большое доброе сердце – душу Вечканово. Так, например, остались сиротами три девушки, которые самостоятельно пытаются найти себя в жизни. Павлина Куприяновна, видя сложности у сироток, вмешивается в ход их жизни, наводя порядок.

На примере героев рассказа, читатели могут увидеть, как не просто жить в коллективе, но открытость, правдивость, честность, добродушие – залог хорошей счастливой жизни.

Отрывок из произведения:

«….Посередине деревеньки стояло три домика. В свои года золотые пшеничные цвели сады и колыхалась густая нива в полях, рождались дети, праздновались именины, гостей была полная светелка. Дружили меж собой хозяева, обменивались объятиями да подарками, помогали чем могли и каждый день здоровались. И на счастье у всех троих по дочери народилось. Мечтали счастливые родители, что дети так же дружбу меж собой продолжат. И не прогадали.

Однако жизнь длинная свое привносит без спроса и позволения.

В один год не стало родителей у сестер-соседок. Забрала их судьбинушка, оставив сиротинками.

Павлина Куприяновна и другие женщины помогали очень: заглядывали, присматривали, поддерживали кто чем может. Надеялись все, что судьба жестокая смилостивится к девчушкам и даст пожить послаще потом: мужей верных и любящих пошлет, здоровья богатырского детям, друзей и соседей добрых, как когда-то их родителям.

И вроде на первый взгляд хорошими девчонками взрастали, не смотря на тяготы сиротства…

***

Аленка, к примеру, та, что с первого домика с витиеватым искусным наличником из троих самой красавицей слыла. Щеки румяные, глаза светлые, фигура ладная, будто пирог сдобный только из печи. Всегда улыбается, всегда в хорошем настроении, где не встретишь. Женихов – видимо-невидимо и наших, и приезжих-залетных. С утра поспать не дают, спозаранку зовут Аленку на гуляния, на балалайках да свирелях звянькая.

Как назло эти три домика как раз напротив Павлины Куприяновны и выстроены были. Так что собственнолично все эти свистульки да песнопения день и ночные на глазах проходили, пришлось даже старосте пару раз замечание девушке сделать. Нехорошо, мол, шутить с ребятами, которые как шершни на мед слетались к домику. Но Аленка только отмахивалась: дескать – не виноватая, не звала окаянных, сами прибегают. От того видимо прозвали в деревне ее Аленка Шустра Щука. Говорила девица, что скоро замуж не собирается, не встретила того самого кто подстать: этот не их богатых, другой – не из уважаемых, третий – прост, четвертый – не здоров, пятый – стар, шестой – волосат. Только головой качала на такие рассуждения Павлина Куприяновна и решила под контроль девицу взять, присмотреться, чем помочь-то воспитанию можно. Стала чаще к ней в избу заглядывать, да поймать девчонку оказалось делом не простым. Занята была с утра до вечера. Но коли староста себе задачу поставила, мало что могло ее с пути сбить. Нашлась минуточка и у Шустрой Щуки. Заглянула к ней Павлина Куприяновна и увидела что ждала. И сама своим ожиданиям огорчилась, ибо была изба пуста, не ухожена и грязна, будто и не жил там никто вовсе, а так захаживал переночевать.

– Что-то у тебя, Алена, пирогами не пахнет. Али муки нету иль куры яиц не несут? – расспрашивала староста девицу, которая куда-то опять засобиралася.

– Да, какие куры, тетенька? – рассмеялась задорно девушка, от чего щеки еще больше раскраснелись. – Да и некогда мне пироги-то печь, сегодня ж праздник у Куликовых. Среднюю дочь сватать приедут. Богатый жених из дальних краев. Авось не один пожалует, а с друзьями. А богатство к богатству идет, денежка денежку любит. Может я чем там пригожусь. Вот тогда и напекут пирогов, наешься, Павлина Куприяновна, от души! Уж я закачу «пир на весь мир»: с капустой, с луком жареным, с щавелем да ревенем, с картохой. – И опять давай смехом заливаться, алый поясок на талии туго затягивать, от чего дух перехватило и щеки аж свекольным цветом пошли.

– Щедра ты, девочка, спасибо за добрые слова, – кивнула староста. – Одно не пойму, ты то на празднике причем, если ни богатства, ни денежек, ни положения, ничего у тебя нет.

Воротнула резко голову Шустра Щука и недобро на гостью посмотрела, улыбку на ходу теряя. Тяжелый взгляд у Аленки был, да не такие Павлина Куприяновна видывала. Поймала взгляд, как искру в сухой день и залила своим поток бурным, не отпуская, усмехаясь. Тут же девчонка на попятную пошла, опять рассмеялась Аленка своим привычным смехом, вроде разгоняя досаду мимолетную:

– Так ведь никто не знает, что я не богата. Да и для девицы, в особенности красавицы, – и опять к зеркалу повернулась, пальчиками губки щипая, чтоб алым налились цветом, – не так важно это. Чей, не на доме женятся или на пирогах.

– А на чем? – вставила быстро Павлина.

– На чем-на чем?- надула губки Шустра Щука, глаза закатывая, прикидывая ответ. – На фигуре! Вот на чем! Со мною любому жениху пройтись приятно будет, хочешь по деревне, хочешь по селу, а хочешь – по самой столице! Да мне под ноги принцы падали, если хотите знать, – покрутила сдобные бока с удовольствием Аленка и сама себе в зеркале удовлетворительно кивнула. Хороши бока-то ничего не скажешь – лакомые.

– Это когда это в наших краях принцы хаживали? – не унималась староста.

– Эх, – махнула рукой Шустра Щука, – значит, будут падать, – глазом не моргнула Аленка на комментарий язвительный. – Не хочу я словно рабыня какая пироги мужу всю жизнь печь. Если надо будет – мы у Лидки купим. У нее они сладкие да пышные получаются.

– А чем же ты тогда заниматься станешь? – продолжала сидеть и расспрашивать староста, хотя видела, что девка уже нарядилась и шибко торопится, не знает как выпроводить гостью навязчивую.

– Покамест не знаю, но я всегда себе дело найду. Унывать не привыкшая. Ты прости меня, Павлина Куприяновна, не подумай, что справаживаю, что твои разговоры не важные для меня, да тороплюсь очень. Ждут меня подруги веселые да праздник честной, – и добродушно улыбнулась, на дверь косясь. – Потом придешь и все послушаю-выслушаю. Поговорим по душам…

– Ты, Алена, именно что справаживаешь, – устало и грустно сказала мудрая женщина, вставая. – Расстроила ты меня, девушка, своим житьем-бытьем-поживанием. – И остановившись в дверях, серьезно посмотрела на Шустру Щуку и по плечу погладила. – И мать твоя пустословая была, да Бог сжалился – мужа хорошего подарил, тот словно якорем ее прибил к стану родном, а то б понесло, как лист осенний кружить. Она ж, как и ты, всегда за забор глядела, будто утка дикая. А ведь там хорошо, где нас нет…

И ушла, не оборачиваясь….»

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (9 голосов, средний бал: 3,44 из 5)

Загрузка...