Евгений Дьяконов

Evgeni DyakonovЕвгений Дьяконов – родился и вырос в Узбекистане! С 1982 года проживал в Ташкенте. После срочной службы в ГДР, по комсомольской путевке ушел добровольцем на сверхсрочную в Афганистан в 1988 году, где будучи командиром разведгруппы, получил два ранения и после вывода советских войск охранял советскую  границу в Таджикистане. В Узбекистане Евгений работал администратором в шоу бизнесе,  был руководителем общественной организации, сотрудничал с местными и иностранными СМИ, пока не попал под политические репрессии в 1997 году и пройдя через лагеря и пытки, выйдя на свободу написал серию книг об узбекском Гулаге. В настоящее время Евгений проживает в Норвегии, где получил политическое убежище в 2003 году и работает фотографом.


Автобиографическая повесть «В зоне Uz»

Отрывок

«Чукурсай» – спецлечебница от демократии

«Психбольница, ночь и тишь, Дуракам не спится, Чифирь варят под окном Дым в глазах слезится».

Окраина Ташкента, близ станции «Шумилова», расположено УЯ 64/ПБ или в народе просто «Чукурсай» - это Освенцим без печей и газовых камер, здесь ставят самые страшные медицинские опыты на живых людях, форматируя сознание, высушивая мозг и обнуляя память, и от этого смертность, в больнице не была просто статистикой, обычным  производственным процессом... Люди здесь дохли как подопытные крысы в студенческой лаборатории мединститута.

Вообще-то слово психиатрия – происходит от греческих слов «psychia» - что означает душа и  слова «yatros» - врач, то есть психиатры призваны лечить души людей, а вот то, что люди в белых халатах сознательно или по приказу начальства, калечили души ни в чем не повинных людей, такое в истории человечества происходит не первый раз.

Впервые нечто подобное было применено нацистами в 1938 году и называлось это «программа Т-4», итогом которой было уничтожение всякого инакомыслия и подавление оппозиции -  посредством умерщвления более 70 000 человек.

Исторические параллели нацистов, сталинские репрессии и политики массовых репрессий Ислама Каримова очевидны, «программа Т-4» действовала в нацисткой Германии более 5 лет и выполнила свой назначенный минимум – унеся в мир иной более 70 000 жизней.

По разным данным, за 20 лет независимости Узбекистана, репрессивная машина запущенная сразу после развала СССР, пережевала и проглотила в общей сложности более 2,5 миллионов человек, но с обязательной оговоркой, что точных данных нет нигде.

Правозащитники называют абстрактные цифры о «тюремном населении» – потому как не имеют доступ к реальной информации, а ГУИН талдычит о 50 000 человек заключенных по всему Узбекистану, и естественно они лгут! Реальных данных не знает никто.

О карательной психиатрии не так уж и много информации, лишь отрывочные сведения об усмирении диссидентов в брежневские времена. В Узбекистане, где официально действует «специальная психиатрия», так официально называется карательная психиатрия, которая досталась республике в наследство от СССР, и этот процесс поставлен на поток и является вполне действенным инструментом в подавлении оппозиции и демократических проявлений в обществе.

Взять к примеру случай правозащитниц Елены Урлаевой и Ларисы Вдовиной, или хотя бы историю автора этой книги, по всему видно, что такой метод подавления недовольных является более действенным чем заточение в неволю на долгие годы. Почему, спросишь ты? А все просто, во-первых, таким образом власти Узбекистана избегают критики западных партнеров о репрессиях против оппозиции, ведь они лишь заботятся о психическом здоровье своих сограждан, отправляя их на принудительное лечение.

А во-вторых, из зоны ты еще возможно и выйдешь даже через 10 или 15 лет, а вот из дурдома, только идиотом, а может и вообще никогда не выйдешь. Тебя упакуют в деревянный ящик, сверху засыплют хлоркой, а в твоем доме будет играть музыка, но ты ее не услышишь, твои гости будут пить компот и кушать блинчики с кутьей. Но уже без тебя.

Имея в арсенале несколько сильнодействующих препаратов,  запрещенных в мировой психиатрии,  можно сделать из любого человека, невменяемое существо, сродни растению, очень легко, которое только способно поглощать пищу, но не соображать о происходящем вокруг. Но вся трагичность в том, что результаты карательной психиатрии или «лекарства от демократии», как его еще любят называть в МВД Узбекистана, в том, что последствия некоторых препаратов могут, откладываются неизгладимым отпечатком на будущих поколениях и долгие годы дают о себе знать, а иногда человек на всю оставшуюся жизнь становится «овощем».

Большинство медикаментов применяемых в карательной психиатрии Узбекистана, запрещены международными пактами  и их применение, может служить обвинением в применении пыток и фактом преступлений против человечества.

Вот лишь некоторые препараты:

Галоперидол – изначально применялся как противорвотное и анальгезирующее средство, но в больших дозах дает психотропный эффект неусидчивости. Всякий кто выпил таблетку галоперидола не может сидеть, потому что «надо» ходить, а как начал ходить – сразу хочется остановится, а остановившись – хочется лежать и так далее. Препарат выдается в таблетках. Модитен-депо – имеет назначение в малых дозах как вспомогательное средство для лечения всех форм шизофрении, но в карательной психиатрии применяется в очень больших дозах, после чего препарат сковывает и скручивает человека в канатную вязку, челюсть выворачивает от боли и по ночам бьют судороги в ногах и руках, поэтому многие пациенты корчатся в конвульсиях, как при эпилепсии. Отсюда у всех, кому сделали укол модитен-депо, характерная вялая речь, челюсть не закрывается и постоянное слюнотечение. Применяется внутримышечно и часто насильно. Аминазин – сильное снотворное и нейролетпик, «закрытый» препарат, поскольку не рекомендуется его применение без участия врача, обязательно почасовое наблюдение пациента после применения аминазина. Вводится как внутримышечно, так и в таблетках. Сульфазин - масляная суспензия серы и абрикосового масла, ранее широко применявшаяся для пиротерапии, особенно в советской психиатрии. Пиротерапия – это искусственное поднятие температуры больного до максимального предела, более 41 градуса. Действие сульфазина вызывает повышенную температуру и сильную боль в каждом сантиметре тела, особенно при движении. Сульфазин вводится внутримышечно, стеклянный – многоразовый шприц, а не одноразовый пластиковый, предварительно подогревается на горящей спиртовке. В особых случаях, сульфазин вводят «крестовым» способом, это когда делается 4, 6 или 8 инъекций в тело пациента, все зависит от «важности клиента» и «заказа» сверху. Две инъекции в ягодицы, две в бицепсы, две в бедра и две под лопатки. На тюремном жаргоне это называется «крещение» или «сульфазиновый крест» и как правило такой ритуал проводят насильно при помощи абмалов санитаров. Сначала человека изобьют надзиратели, потому что не всякий идет на такую процедуру добровольно, потом бедолагу свяжут брезентовыми ремнями – «фиксаторами» и сульфазин вводят в сочетаниями с другими препаратами, затем оставляют «крестника» обычно на ночь связанным на кровати без матраца, к утру он уже будет «шелковый», то есть не способен ко всякому сопротивлению.

Первый и последний раз Сержа «окрестили» на «Чукурсае» по указанию «Удава», главврача первого отделения, тюрьмы больницы «Чукурсай». «Сульфазиновый крест» еще называют «уколом в душу», на «Чукурсае» Сержу делали такую процедуру четыре раза в сутки, правда всего единожды, но этого хватило ему на всю оставшуюся жизнь. Есть хороший антидот против «укола в душу», это крепкий кофе каждый час и в течение дня действия всех препаратов нейтрализуются, правда это дает негативные последствия на сердце. Итак, вполне здоровому человеку, вводят адский «коктейль», галоперидол - от которого появляется эффект неусидчивости, модитен-депо – скручивает тело в конвульсиях, аминазин – повергает человека в насильственный сон, сульфазин – дает высокую температуру и боль во всем теле и в сочетании  друг с другом плюс еще тебя привяжут к кровати, это маленькое путешествие в ад, которое ты запомнишь на всю оставшуюся жизнь. Поверь мне! Потом тебя развяжут, но тебе охота ходить, а тело болит как после битья, челюсть и конечности сводят судороги, повышенная температура тела около 40 и еще всегда хочется спать. Фиксация – пациента сопровождается прочими пытками, во-первых, возникают естественные гематомы от ремней на руках и ногах и это дает дополнительный болевой эффект.

Во-вторых, у всякого человека возникает естественное желание посещения туалета, но у некоторых больных, от такого сочетания диковинных препаратов происходит болевой шок и потеря сознания, сопровождающаяся недержанием мочи и кала. Так он и лежит, обсосанный и обосранный всю ночь в холодном изоляторе, где нет ни света, ни вентиляции, часам к четырем утра приходит в себя и начинает орать от боли. В изолятор заходят надзиратели и зажимая носы от вони бьют бедолагу дубинками или тыкают в тело самодельным электрошокером, а на последок бросят под кровать консервную банку, в которой тлеет вата. Все заканчивается потерей сознания, а не редко и смертью. Вообще принцип карательной психиатрии основан на простом эксперименте  – «выживет – не выживет».

Хочу напомнить, что речь идет о реальных, живых людях, у которых поставлен страшный для Узбекистана диагноз – «оппозиционер».

Серж, медленно умирал в штрафном изоляторе, четвертого отделения, зафиксированный на совесть, он просто молчал и дышал тихо как младенец и ему чудилось, что пол в изоляторе раздвинулся и он полетел в черную бездну кувыркаясь и рассматривая пустоту вокруг себя. Он понял что умер. Ах как здесь хорошо и легко. Просто пустота и ничего вокруг,  но резкий удар о землю это как рывок парашюта «Д-5» и он открыл глаза и опять видел засиженный мухами потолок и над ним склонились лица его мучителей.

Сколько прошло времени в бессознательном состоянии, он так и не узнал, но судя по отросшей щетине не менее недели, он пролежал в состоянии искусственной комы вызванной действиями препаратов и удара электрошокером.

Всякий раз психиатры, заходя в штрафной изолятор искренне удивлялись – «Ну что не сдох еще? Ничего скоро подохнешь», и добавляли новую дозу препаратов.

В-третьих, психиатрия и особенно тюремная, это закрытая область медицины и нет независимого народного контроля, а главное нет внезапности проверок таких учреждений, и не про-правительственными организациями – где к моменту посещения наводится относительный порядок, а независимыми экспертами и правозащитниками, результаты таких посещений желательно открыто освещать в прессе и в интернете, так что в группу наблюдателей надо привлекать еще журналистов и блогеров.

Естественно официальные проверки, если их таковыми можно назвать, видят только идеальные палаты и образцовых пациентов и «не находят» нарушений. В-четвертых, в диктаторских государствах, психиатрия становится карательным инструментом в руках властей против оппозиции, особенно специальная психиатрия действенна против интеллектуальной элиты, правозащитников, журналистов, писателей, художников, музыкантов, бизнесменов, духовенства и просто недовольных режимом. Осадок действия препаратов применяемых в карательной психиатрии, оседает в организме человека на долгие годы, после освобождения, еще четыре года Серж страдал судорогами и у него сводило лицо, особенно по ночам или при стрессовой ситуации.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (105 голосов, средний бал: 3,95 из 5)

Загрузка...