Довудзода Сухайло

image-17-08-16-03-05Меня зовут Сухайло. Мне 26 лет, живу я в городе Душанбе. По специальности - врач гинеколог. В свободное время читаю художественную литературу, в основном рассказы классиков. Пишу на таджикском языке. Мой второй язык - русский, хотя я и знакома с английским языком. Мой рассказ Зинхор ва зинхор написан на русском. Для меня он очень дорог, потому что является пробой пера на великом русском языке. My name is Сухайло. I am 26, I live in city Dushanbe. On speciality I'm a doctor gynaecologist. In own time I read fiction, mainly stories of classics. I write in Tadjik language. My second language - Russian, although I am acquainted with English. My story of Зинхор ва зинхор is written on Russian. For me it is very expensive, because there is a hasp of feather on great Russian language.

Рассказ "Зинхор ва зинхор"

Синопсис

На одном из творческих вечеров, организованным иранским благотворительным фондом «Хумаюн», таджикский поэт, автор двух сборников газелей, бунтарь и реформист Атобек Мумтоз познакомился с молодыми поэтами Хусейн Табрези и Риза Ализада. Оба поэта были иранцами. Хусейн был родом из Табреза, Риза из Нишапура - родина мудреца востока - Омара Хайяма. Хусейн работал охранником в посольстве Исламской Республике Иран в Таджикистане, Риза торговал персидскими коврами. Поэты-иранцы были женаты и со своими семьями арендовали квартиры в разных микрорайонах Душанбе. Хусейн писал газели, ловко подражая стилю великого Гафиза Ширази. Стихи Риза были современные: он их по своему называл – «шеъри сафед» (буквально – "белая строка", точнее, некая конструкция, держащаяся на смысловой рифме, так как стих не имел классический метр). Прочитав Риза, поэт-критик найдет много прогрессивного и запретного в его юмористических стихах и памфлетах. Вообще Риза со своими стихами скорее всего был похожим на европейца, нежели на иранца. В Навруз Атобек пригласил в гости своих друзей. Оба пришли в назначенное время. На дастархане было всё, кроме спиртного. Каюмарс вежливо скрестив левую руку к груди, правой рукой передавал гостьям пиалу зелёного чаю. Гости ели и пили с волчьим аппетитом. Не умолкая, они хвалили таджиков за хлеб и соль, за доброту, за простоту при общения. Незаметно разговор перешел в политику. Риза отдал должное и перед Атобеком и Малики начал хвалить отца Каюмарса за то, что он назвал сына хорошим именем. Риза ещё раз напомнил Каюмарсу, что он должен быть гордым и великодушным, каким был в свое время великий персидский царь Каюмарсшах. Хусейн, поддерживая земляка, с укором и сожалением сказал: - Огои (господин) Мумтоз! Это ужасно! Нам, иранцам, до боли неприятно, когда мы слышим искажённые таджикские и персидские имена и фамилии. Например, моего друга зовут Хабиб. Я давно заметил, что его друзья обращаются к нему исключительно как Шарипов, или Хабиб Назарович. Таджики должны обращаться к нему как огои Хабиб Назари, или Хабиб Шарифзада. Мы же не славяне. Я не понимаю своих единоверцев, ведь огои Хабиб Назари звучит по-восточному и лучше, чем Хабиб Назарович. - Не то, что звучит гармоничнее и звучнее. Наши имена и наше происхождение лишний раз напоминает и доказывают неверующим - кафырам, что мы мусульмане. Быть мусульманином – это честь, это – гордость, - с убеждением сказал толстощекий Риза. - Да, да! – Огои Ализада прав. Не забывайте историю нашего народа, огои Мумтоз. Мы-иранцы, афганские, среднеазиатские, ташкурганские-китайские и северопакистанские таджики из Гилгита и Читраля похожи на могучее дерево, у которого один корень, один ствол, только ветви расходятся в разные стороны. У каждого из нас свой говор, свой диалект, но мы понимаем друг друга и нет надобности в переводчике. Риза задумчиво посмотрел в окно. Встав с места, он извиняющимся голосом сказал: - Мне бы покурить. - Курите здесь, огои Ализада, - сердечно предложил гостью Атобек. - Нет... нет! Я всегда курю на балконе. Риза взял пачку сигарет «Pine», ещё раз извинился и вышел на балкон. Пока смолил Риза, Атобек шустро принес из кухни тарелку с горячими котлетами, ломтик нарезанного лимона, солёных огурцов и армянский коньяк. - Огои Ализада! Мы тут одни и не каждый день у нас такой торжественный праздник, как Навруз. Я прошу вас, составьте мне компанию. Одному и пить неохота. Встречая Навруз, я всегда вспоминаю одну рубаи. Вы родом из Нишапура и прекрасно знаете, кто сказал это четверостишие:  

Лик розы освежен дыханием весны,

Глаза возлюбленной красой лугов полны,

Сегодня чудный день! Возьми бокал, а думы

О зимней стуже брось: они всегда грустны.

  Озадаченный Риза сначала с опаской посмотрел на Атобек, потом с подозрением посмотрел в сторону гостиной. Почувствовав полную безопасность, он, охая, грустным голосом сказал: - Как не знать мне рубаи великого Хайяма, огои Мумтоз. В Наврузе за поэтические слова Хайяма я готов пить до упада. Налейте мне, пожалуйста, в стакан. Только до края! Друзья покушали, закусили и быстренько опорожнили бутылку. Риза пугливо озираясь по сторонам, ещё раз посмотрел в гостиную и дрожащим голосом, словно только что получил хорошую встряску от жены, сказал: - Огои Мумтоз! Зинхор ва зинхор майнушии маро ба падарсаги Хусейн нагуед (Господин Мумтаз! Это наша и только наша тайна, потому я вас очень прошу, не скажите сукину сыну Хусейну, что мы вместе пили коньяк). - Не беспокойтесь, огои Ализада. Ни один иранец не узнаёт об этом! - Если правду сказать, я не мусульманин. Мои предки были мусульманами, но потом отделились от них. Это было в конце девятнадцатого века. Иранские шииты-асноашариты убили двадцать тысяч моих единоверцев. Я бахаист, огои Мумтоз. В Иране мы выдаем себя за мусульман и живем в подполье, словно партизаны в лесу. - Понятно. Теперь я понял, почему вы пишите стилем моей любимой поэтессы Тахира Курратулайн (Молодая талантливая поэтесса, которая была повешена в Иране из-за того, что она приняла бахаизм). Тяжело вздыхая, Атобек c жалостью посмотрел на Риза, потом сердечно пожав ему руку, с пониманием сказал: - Лучше пойдемте, огои Ализада, а то огои Табрези почует неладное. Каюмарс вежливо о чём-то спорил с Хусейном, но по его лицо было видно, что он не совсем согласен с огои Табрези. Атобек, сделав серьезное лицо, попросил Малику и Каюмарса подавать первое блюдо. По телевизору показывали иранский фильм «Долгая ночь». - В Иране этот фильм запрещен. Он был снят при Ризашах Пехлеви, - с усмешкой сказал Риза. - А фильм неплохой. Мне он нравится, - сказал Каюмарс, подавая аппетитно пахнущую шурпу Хусейну. - Каюмарсджан. Никогда не забывайте слова огои Табрези. Мы – ираноязычные одно целое дерево, но ветви на дереве разные. К сожалению, не все они расположены на солнечной стороне, - указательным пальцем показывая в потолок, неумело и невнятно наставлял Каюмарса Риза. - А это правда, что в Иране слушают только иранскую классическую музыку? - с недоумением опять спросил Каюмарс у Хусейна. - Чистейшая правда! А зачем нам джаз, поп и рок музыка? Мусульмане не должны слушать недостойные песни и пустопорожнюю музыку. Это же разврат. Или возьмем, к примеру, балет. Скажите на милость, огои Мумтоз, разве балет не сатанинская пляска? Я вообще не понимаю, что это за безобразие! На сцене артистки выступают полуголыми, мужчины одеты в какие-то панталоны. Не люди на сцене, а шайтаны в человеческом одеянии. И одеяние у них полупрозрачное. Тавба кардам, Худоё! (Да простить меня Господь Бог!) Почувствовав, что рядом с ними сидит жена его друга, он еле-еле удержался от вульгарной ругани, которая по счастливому стечению обстоятельства чуть не вырвалась из его уст. Посмотрев на Атобек и его супругу, он обратился к Малике: - Простите меня за многословие, хамшира (сестра) Малика. Наступила тишина. Минуты шли медленно. Ели все задумавшись, громко стуча вилками и ложками. Атобек мысленно начал ругать себя. «Недальновидный я человек. Гости из исламской республики, а у меня жена сидит рядом с ними и кушает, как ни в чём не бывало. Сидела бы себе Малика на кухне, и пообедала бы там». Излияние своей души огои Табрезием показалось мало, и он почти с криком опять заговорил: - О, Аллах! Нам, иранцам, больно до слез, но персы Хорасана (так называют таджиков Таджикистана в Иране) смотрят на все это сквозь пальцы. Вам, таджикам, в срочном порядке нужно закрывать этот театр. Не театр, а стыдобушка какая-та! - Почему вы так говорите, огои Табрези? Театр нам нужен, украшает центр города. Здание красивое, фасад великолепный, а летом скверик возле театра со своими фонтанами - просто райский уголок для влюблённых и туристов. Многие ценители искусства ходят в театр. Я тоже вместе с супругой бывал там, и не один раз. Кстати, не все понимают поэзию. Я, например, вовсе не обижаюсь на слушателя, который не понимает смысл моих стихов. Балет тоже в этом роде. Не все же понимают балет.... - Огои Мумтоз! Простите меня, что я перебываю вас. Мне прекрасно известно, что в таджикской семье с уважением всегда относились к старшему брату. В данный момент огромная страна с названием Советский Союз больше не существует, нет больше однопартийность, очень скоро последние российские пограничники покинут республику. Республика у вас аграрная, промышленность и экономика неразвиты. Ваше нынешнее положение я бы назвал.... - Словно вы находитесь у разбитого корыта - бросил ядовитую реплику Риза. - Да, да! – И не смейтесь, пожалуйста, услышав мои слова, огои Ализада! Я вам ещё раз повторяю, огои Мумтоз. Медведь - животное, но он не спить целый год. Достаточно ему короткая зимняя спячка. Простите меня за импульсивность и за чрезмерную открытую натуру, но мне непонятно беспробудная спячка таджикского народа и ваше преклонение перед европейской культурой. В Азии одни таджики до сих пор пользуются русской кириллицей. Персидская письменность, основанная на арабской, на котором писали и творили Рудаки и Фирдоуси, Саади и Гафиз, Авиценна и Беруни, позабыта всеми, за исключением стариков, которых можно считать по пальцам, да и некоторых ученых из отдела древних рукописей Академии наук Таджикистана. Подобно христианской Европе, в городах Таджикистана пивные бары и ночные клубы работают круглые сутки. Даже в кишлаках нет запрета на продажи спиртного. Пусть Аллах помилует все ваши грехи, но самое страшное то, что вы – таджики постоянно забываете, что у вас есть восточные корни. Пока не поздно, любимые и уважаемые в Иране персы из Хорасана должны прослушиваться к советам старшего брата. Я уверен в том, что вы уже догадались, к чему клонится наш разговор, огои Мумтоз! Вашим старшим братом может стать только Иран. Только Иран и всё! Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (29 голосов, средний бал: 4,69 из 5)
Загрузка...