Денис Балин

яяяДенис Балин (1988г), живу в поселке Мга, Ленинградская область. Поэт, популярный блогер (блог ДБ входил в топ-150 лучших блогов русскоязычного livejournal с 2010 – 2015, на данный момент активно не ведется). Был членом молодежного совета Кировского района (2010-2012г.) и председатель молодежного совета п. Мга (2011-2012г.), Помощник депутата МО Мга (2009 - 2014) Лен. Обл. Основатель Литературного Объединения “Мгинские мосты” (основано в 2007г), а также один из авторов проекта – победителя X Ленинградского областного конкурса профессионального мастерства «Звезда культуры» и Лауреата конкурса «47 лучших НКО Ленинградской области» - ежегодного международного литературно-музыкального фестиваля «Мгинские мосты».

Основные публикации: «Невский Альманах», «Арт-ШУМ» (Украина), «Молодой Петербург», «Новая реальность», «Пролог», Международный журнал поэзии «Окно», «45 параллель», «Литературный Петербург», «Литературная Россия», «Где су врата» (Антология поэзии новосадского литературного фестиваля в Сербии), «Северные цветы», «День литературы», «Родная Ладога», «Время Донбасса» (Луганск) и многие другие.

Участник 11 Форума молодых писателей России, СНГ и зарубежья в липках (2011 год) и участник 28 и 31 конференции молодых литераторов северо-запада.

Лауреат премии «Молодой Петербург» (2015 года), сайта "Российский писатель" в номинации "новые имена", международного конкурса поэзии "Ничего душе не надо, кроме родины и неба" имени Игоря Николаевича Григорьева, литературного конкурса «Северная звезда» (журнал «Север») и др.

Моя страница Вконтакте http://vk.com/denis_balin

Denis Aleksandrovich Balin (1988) graduated from the Nevsky Institute. He is a poet, popular blogger . He founded writers association MGA in 2007 and is an active participant in literary and music projects and participated in forums for young writers.

He has been published in newspapers, almanacs and magazines. He was awarded with Red Letters Award in 2012 and was shortlisted for many competitions. He also received awards on poetical-musical competitions and festivals, including the Elagin Encounters and Kozma Prutkov Festival. Winner of the "Young St. Petersburg" (2015), winner of the website "Russian writer" in the "New Names"


Сборник стихов "Просто Лирика"

Отрывок

Провинция У нас в городе ночью огни фонарей не горят – так придумали, дядя Володя и друг его Дима – сверху видно, как звезды голодные, небо едят, и луна запускает колечки из туч никотина. Вот и снова проснусь рано утром, работать пойду – поколение офисных тел и плохих Айболитов. Ты у нас, на районе один, не ходи в темноту, а то можешь, проснуться в канаве прохожим избитый. Все мечтают уехать отсюда по разным краям, но ведь некуда ехать под солнцем на землю палящем. Даже в Крымске, не верят теперь городским новостям, говорят, тот чувак, что в Кремле, не совсем настоящий. В понедельник, так сложно, проснутся и сесть на кровать, там за окнами, дворник сметает холодное лето, муравьи на работу идут, чтобы снова устать, и на хлеб заработать себе, да купить сигарету. Пейзаж за окном За окном древнерусский варяг разбросал города и на грязной земле расцвели, засветились огнями…. Нарисуй мне холодное небо, под ним провода, что так тянутся в наши квартиры, врастают корнями. Не включай телевизор, газет никаких не читай. Эту азбуку, что подарили Кирилл и Мефодий, нынче пользует каждый прохожий джамшут и джедай, пьёт берёзовый спрайт, говорит о погоде и моде. Да поможет тебе интернет, пресвятой гигабайт, приготовься сдавать на экзамене тесты и ГОСТы. За окном, вдалеке, горизонта безоблачный слайд наливается красным, взрываются первые звезды. И партийный билет не спасет, не спасут ордена, когда вновь застучат топоры, застрекочут патроны. Там за окнами много людей, там большая страна: населенные пункты, дороги, тюремные зоны. *** Пусть звезд догорают ночные угли, прости нас Гагарин, но мы не смогли, до них дотянуться, коснувшись рукой. Прости нас Гагарин, прости нас герой. И были так близко к земле небеса, что пухом цепляли густые леса; летели Протоны на дно кирпичом. Весна по колено. Никто не причем. Ах, милая Родина! Зебра берёз! Колючие сосны, колючий мороз. С востока на запад, на север, на юг – бескрайнее поле и небо вокруг.   ***   Мы в школе не знали, о чем писал Маркс – я сжег на костре его том «Капитала». Мы пепси любили, но этого мало – мы мир разделили на сникерс и марс. Старел президент в интерьерах Кремля. Закончилась школа, закончили Вузы. Года пролетали и тучи медузы, куда-то летели за курсом рубля. Ты сможешь найти нас, зайдя в интернет: на мертвых страницах, в которых забыты фамилии наши, да в столбики сшиты простыми рядами, как в песне куплет. Напишет учебник профессор седой, расскажет о нас молодой археолог: что книги хранили в пыли среди полок и диск телефона крутили рукой.   Постскриптум   Всё закончится, даже огни наверху прогорят, и не будет рассвета, как впрочем, не будет заката. Очень холодно, ходят медведи, да вслух говорят, и пока всюду ночь, что в Москве, что там дальше за МКАДом. У нас любят решать: есть ли жизнь за Садовым кольцом? Есть ли время, пространство и те, кто там все-таки выжил? Если вверх посмотреть, то снежинки вопьются в лицо, а следы вдруг в ногах зашуршат, как подвальные мыши. Семь высоток Кремля, всюду ночь, на посту часовой, плачут дети в кроватках, им снится, что вырастут скоро. Есть ли жизнь где-то там или нет ничего за Москвой? Ты спроси у метелей, что воют, то тихо, то хором. Утром рано вставать, минус тридцать в тени за окном. Эти серые будни, маршруты, что сдашь на пятерку; много лиц, без Царя в голове, но с кремлевским царем, ежедневная дань государству, работа "шестеркой". Все закончится так же, как очень давно началось – неожиданно рухнет комета и будет цунами. С человечками свитер хотел бы носить каждый лось, а пока только лишь человек носит свитер с лосями. Опускается снег, наши тени, как карты таро, их давно разложили и знают, что будет в финале. Каждый день мы садимся на разные ветки метро и глаза закрываем, чтоб демоны нас не узнали. Дорога На дороге, как Ургант Иван, загорелый мулат, расстилает ковер, мнет губами слова из Корана. А на небе луна, белым месяцем, сквозь негритят облаков грозовых, бороздит огороды тумана. И летят сверху капли на головы разных людей, и река, как прыщавый подросток, куда-то стремится. Над крестами Москвы, так темно, как темно от теней, но за них больше некому в городе этом молится. Я погромче включу в своем плеере группу “КИНО”- этот голос мне с детства знаком, эта музыка, песни. Помню детство, а все-таки , как это было давно, и деревья казались большими и жизнь интересней. Над крестами Москвы месяц вырезал город из туч, и горит,  как победа ислама, чтоб видели всюду. Он так ярко горит, только вечером ветер колюч, старым свитером, что уже больше носить я  не буду. Это время не ждет никого: школьный двор – институт, кусок неба, дворы - до могилы от самых пеленок. Теперь знаю, что взрослые дяденьки, тетеньки врут, чтобы не было страшно на свете,  пока ты ребёнок. Пьяный двор На районе мой двор называется “Пьяным”, ты сюда не ходи, тут пустые стаканы наполняются водкой; дымят наркоманы и зовут Галилея. Горизонт вечно хмур оттого перегара и весят облака цвета серого сала. Разолью на троих, чтобы не было мало, никого не жалея. Ты сюда не ходи, не горят фонарями наши улицы ночью, гуляют миряне, ищут где намутить, хоть какой-нибудь дряни, поджидают не местных. Никого не найдешь, если спросишь соседей, знает каждый рожденный на этой планете: доверяй, но своим, а еще может этим - из отряда небесных. Родина Моя страна, где родина медведей, где так темно, так грязно в городах и нет людей, печальней всех на свете, живущих в ней на всех этих костях. Раз там рожден, то никого не слушай, не верь друзьям, что сможешь, укради. Моя страна - кусок огромный суши, где пьют, да мрут, и нет назад пути. Вот местный парк, в котором Ленин Вова и будет тут, когда мы все умрем... У нас в стране есть место для любого, но места нет всем нам в краю чужом. Пусть будет дождь, что дальше в снег застынет, ревёт метель, тревожа твой ночлег, а где-то там, из точек с запятыми, родится стих, совсем, как человек. Была зима Была зима по разным городам, а белый снег, как книжные страницы, шуршал под окнами, в ногах и рукавицах, лез под одежду, будто мерзнул сам. Чужой январь гремел мешком с костями, крутил мне руки, пальцы, сжав горстями; смотрел в лицо, и будто прокурор, совал под нос, все зимние улики. Так падал снег нашествием великим, и люди шли, заполнив каждый двор… То был январь, и строчки от стихов, чернели на столе, в листе бумажном. Все те слова, которые я нажил, шумели, как проспекты городов. И снег, упав с огромной высоты, как проклятый хватался за кресты, за купола, за крыши, за карнизы, за каждый столб, за шапки и шарфы, за все, на что не хватит тут строфы и мертвым опускался дальше к низу. И столько понаехало лгунов, что места не осталось для стихов. Мой город, словно смятый лист А-пятый, в котором написали от руки: все наши имена и те куски из жизни, что надежно вроде спрятал... Русское поле Тут можно рубли не менять, не прятать во рту глагол. Не надо на ять обзывать поля, где бывал монгол. Ты Бога в ночи попроси – пусть Он не забудет про нас, в бескрайних просторах Руси, где черное небо и квас.   Мы веруем в чудо всерьёз, своих  избираем вождей. Нас кутает зимний мороз, и летняя зелень полей. Берёзовой зебры стада стоят через ямы дорог, их давят вокруг города подошвой бетонных сапог. Вот милая родина – дом, вот церковь моя, а вот крест. Сыграй мне сегодня о том…. Сыграй мне военный оркестр. * * * Как дела у меня? – Хуже мёртвого Кука. Тучи месят закат, тучи месят друг друга, минус тридцать в тени по прогнозам погоды, черно-белые дни, так недели и годы.   Минус тридцать везде: и внутри, и снаружи. В мятый уличный лист валит снег неуклюжа, и куда-то идут, заштрихованы снегом, эти люди вокруг, эти люди под небом, но неважно каким, и неважно откуда они строем идут, караваном верблюдов.   Вот идёт человек, никому он не нужен, этот офисный червь, отработав свой ужин, ни по чьим мостовым, по проспектам и датам где-то тоже идёт в караване горбатом ровным строем вперёд – доползти до квартиры. Звёзды жгут облака – в облаках уже дыры.   И горят фонари вместо света от солнца, в них стоит человек чёрной точкой в оконце, чёрной точкой в строке, на последнем отрезке. Опускается снег, такой белый и мерзкий. *** Мимо трамвайных путей, по домам и дворам, мимо бессчетных квартир, через всех персонажей, стрелки считают года, разделив пополам, в памяти важные даты со всеми что нажил. Падает пепел на стол, разговор ни о чем: этих закрыли менты, тот убит, этот вышел. Ангелы небо срывают и белым врачом падает снег за окном на дороги и крыши. Если была тут любовь, то в таком-то году – время живых пионеров, ночных кочегаров. Пасмурно. Падает снег и на полном ходу ветер из рук вырывает портрет Че Гевары. Дальше. Что ждет впереди до последней строки? Шепот тетрадных страниц. Мое соло в пустыне. Вечер, забросит над соснами звезд поплавки, точка в последней строке, как бездомный остынет. Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (15 голосов, средний бал: 4,53 из 5)
Загрузка...