Дарья Синевич

EmptyName (5)2Я сибирячка с горячим сердцем. Я обожаю язык во всех его проявлениях. Стихи с раннего возраста являются полнейшей формой самовыражения для меня. Кроме того, я переводчик. Я в совершенстве владею английским и овладеваю французским. Первая поездка заграницу открыла для меня то, что везде всё по-разному, и то, что это надо ценить. Мне захотелось впитать весь мир и объяснить мир миру. Наверное, именно этим обуславливались мой выбор профессии переводчика и моя неуёмная потребность писать стихи и делиться ими. Ведь переводчик - это интерпретатор, тот же интерпретатор, что и поэт. Мои стихи публиковались в нескольких сборниках, я была дважды номинирована на премию «Поэт Года», а также, я являюсь членом Российского союза писателей. В своей студенческой жизни я успела поработать волонтером-учителем английского языка в музыкальной школе-интернате, ассистентом-переводчиком команды Сомали на Чемпионате мира по хоккею с мячом 2014, гидом-экскурсоводом Стокгольме, ассистентом-переводчиком Израильского филармонического оркестра на фестивале "Звезды на Байкале", и переводчиком, сопровождающим журналиста с телеканала «НТВ» для съемок в Гонконге. В свободное время я увлекаюсь художественным переводом прозы и поэзии, участвую в научных конференциях университета и снимаю видеоролики. На данном конкурсе я хотела бы представить сборник стихотворений, который называется "Не выносить на свет". Этот сборник состоит из четырех циклов: "Ей", "Ему", "Им" и "Мне". Первый цикл стихов рассказывает об абсолютной, высшей, духовной любви между двумя существами, в данном случае - двумя женщинами. Второй цикл посвящен более лихорадочным переживаниям и впечатлениям, честным и неприкрытым. Третий цикл говорит двух, очень свойственных поэту, вещах: об эмпатии и об обращении ко всем и вся. И, последний цикл является иногда самоотвергающим, самоуничижающим, но, тем не менее, самоопределяющим и самоутверждающим. Все эти циклы созданы из образов, которые стоит воспринимать как ментальные изображения, чувственные картинки.

I am 100% hot-hearted Siberian. I love the language in all of its aspects. Poetry has always been the fullest form of self-expression for me. Moreover, I am a translator. I speak English fluently and I am mastering my French. The first trip abroad revealed to me that the world is extremely diverse and we should appreciate it. I got an urge to embrace the whole world and explain it to everyone. Perhaps, that determines the choice of my profession and wild necessity to write and share poems. Indeed, a poet is an interpreter, as well as a translator. My poems were published in several patchworks, I was nominated twice for the "Poet of the year" award, and also I am a member of Russian Union of Writers. In my student life I had a chance to work as a volunteer teacher of English for unprivileged kids, as an assistant translator and interpreter for team Somalia at the World Bandy Championship 2014, as a tour guide in Stockholm, as an assistant translator and interpreter for Israel Philharmonic Orchestra at the Stars on Baikal music festival, and as an assistant translator and interpreter for a Russian journalist in Hong Kong. In my leisure time I enjoy translating prose and poetry, making reports at the university scientific conferences and shooting videos. I would like to enter this contest with a book of poems called "Should not be carried out into the light" which consists of four cycles of poems: To Her, To Him, To Them, To Me. The first cycle tells about unconditioned, ultimate, spiritual love between two creatures, in this case, between two women. The second cycle is devoted to more feverish feelings and emotions, honest and bald. The third cycle describes two things very common to a poet: empathy and appeal to everything and everyone. And the last cycle, although, sometimes self-rejecting and self-humiliating, is still self-asserting and self-defining. All those cycles are patched together out of images, which should be percieved as mental pictures, sensual drawings.


Сборник стихов "Не выносить на свет"

Отрывок

Ей Мой первый и последний снег Вот мой завет, мой на крови. Моё пожизненное и посмертное: Всё полымя гори, сгори,  Если Она не выше света.  Давись всё пылью, бейся вдрызг, Тони в чернильных глупых лужах, Если Она не легче брызг  И если не крахмальней стужи. Я Солнце прокляну горючее. Оно с моим проклятием замрёт, Если мне скажут, что светило жгучей,  И что оно единственней Неё.  Я ревностно клянусь, божусь. Правдивей моя клятва будет всех: Она моя душа, мой пульс. Она мой первый и последний снег. Пахло поездом и снегом Пахло поездом и снегом. Снег и поезд. Поезд. Снег. Знала: холод мне неведом. Бабушкин надела креп. Я с ночной тебя встречаю. Каждому в глаза свечу. Платье в пол не подбираю. Свет топчу, пути черчу. Прихожу скорей рассвета, А утаскивают в два. Ну во что-же ты одета? И не мёрзнет голова? Околела гроздь сирени В неколеющих руках, –  «Это ей я на колени! Это ей я впопыхах!». Пахнет поездом и хлебом, Носы туфель прячу в снег. Утро. А успею сбегать, Чтоб тебе был свежий хлеб? Я стою, заря сочится. У меня под боком пёс. Морда ласково ложится В ноги. Ёкнул стук колес. Каждый ходит, каждый мимо, Каждый, кажется, не ты. Может дольше, когда зимы? Может поезд твой застыл? Ах, ничем мне не помочь. Забываю, что с ночной Ты придёшь, а мне уж ночь. Мне домой – тебе домой. Драка Ты в ночи моей виновна,    Виновна в открытых глазах,   А через пол суток ровно В твоих я шагаю снах. Я щёки не вытираю: Их жалостно сушит сквозняк, И бережно укрываю Безвременной битвы стяг.  В таких сражениях гибнут,  А гибну я каждый вздох За наших объятий могилы,  За кладбище наших стихов.  Я гибну, но выживаю,  Чтоб из ночи в ночь, день за днём,  Безропотно драться за тайну,    Что мы еще вместе споём. Сто Сто лет мы не молчали заодно. Сто раз считала звёздное пшено. И сотой я пылинке опуститься Не позволяю на письмо. Оно Уж век с твоим прощанием помолвлено.    Уж сотый глаз я не смыкаю тёмною. И сто ракетниц в небе загорится Надеждой разбудить твоё окно. Ему Где Вас почувствовать? Ведь у Вас обо мне ну совсем ничегошеньки. Нет. Ни напева, ни рифмы, ни думки. Я так грустно, с надеждой, нарочно не путаю след. Напоследок отстану, обойду переулки. Все они долго-надолго Вами оставлены. Да. Ваши крошки. Вас крошки по ним собираю. Ваши дружбы дружу. Это Ваша над домом звезда? Будет Ваша. Я Вами её нарекаю. И я знаю, не помнили как меня звать. Вы меня как назвать и не думали даже. А мне очень мечталось для Вас нарицательным стать. В Вас и имя блестит, а я вся не вылажу из сажи. Без Вас город простыл, подурнел ностальгией.  А я ставлю кресты на местах, где Вы были. Мы за руки с тобою не держались Мы за руки с тобою не держались, Мы только пожимали их. Какой же чистый бедно-бледный лик, И ты над ним – такой немой скиталец. Не мой, и пусть. Зато на жизнь Меня продлил "не поцелуем". Как радостно, что неминуем Был мимо твой горячий свист.  Как полнота с тобой прогулок прочь  И шелест платья о траву, а не иначе Меня спасли. Спасибо, добрый мальчик За то, что мы детьми расстались в ночь! Я больше не показываю глаз Когда я прячу от тебя глаза, То значит, мне всё не с руки, мне неуёмно. Мне неуёмно жаль, что по темну гроза Разбила, раскроила оба наши дома. Когда я больше не показываю глаз, То говорит, что впредь тебе их не ошпарить. Ведь если подлые твои меня кололи раз, Нам друг для друга взглядов добрых не оставить. Сижу и думаю о чуде Сижу и думаю о Чуде. И намочив печалью кудри, Я затихаю полной грудью... Я Чуду думаю: "спасибо!" Я Чуду ласково: "счастливо!" Я Чудо отпускаю мимо. Гадаю на последнем дне: "Через пятьсот морей в огне Ведь Чудо вспомнит обо мне?" Немножко По стеклу стук.       Ночь ушла ввысь. Солнце, друг-круг, Поскорей чертись! Заползла тень   К нам под пальцы ног. Зачадил день, Забелил порог. Раскружилась прядь На затылке – раз!      Протрезвел опять Задымлённый глаз.    Поломалась песня,         И упала ложка. Мы любили честно,  Только вот немножко. Пора Пора бы отнять мне ладони От твоей обжигающей шеи, У злого, не синего леса Пора бы мне вёсны отнять. Ах, волосы – мёд и донник, Глаза, так выходит, – звери. Там холод цветок зарезал,   И мне пора бросить ждать. Им Митя Всё как-то надоело, как-то зря,  Герою для геройства места нет. Он едет в Мокрое, его там ждет заря, И для неё заряжен пистолет.  Уволокли, ломали, не сломили. По сердцу гладят черти, горячо. И поцелуи придорожной пыли Сочувственно ложатся на плечо.     Любовью нежить велика премудрость?                                         В эфирах розоватых ушки мыть.  Ведь как нелепо! Ну какая трудность? А ты попробуй ею задушить!  Не глядя на морщинки вокруг рта От тех улыбок, что налево и направо, Показывать, что страсти чистота Совсем не байка, а простая правда. Мотает он горячей головой,  Чтоб холодно её совсем повесить, Последний раз подставить душу той,                С которой слишком пьяный, когда трезвый. Ох сколько погибал и оживал,  С такой любовью самому не сгинуть.                     Он ждал, горел и догорал,   Но не сумел её из сердца вынуть.    Теперь трясет дорога по ночи,  И черти сердце гладят тише, И пистолеты-палачи  Возьмут его любви излишек. Когда воют люди Звери воют.  Зимы воют.  Воют люди.       Воют грудью.   Когда в клочья,  Когда в комья,        Рвались, сбились,      Износились.     Когда биты,  Когда бриты, Безголосы,         Безволосы.                                                       Когда босы,       Когда поздно, Когда прогнаны, Забыты. Почему ты заболел Ты заболел не потому, что промерзал. Не от зимы, тянувшей жадно соки. Не от мышей, растаскивавших в норки Твоих восторгов огневой запал. Не от того тебя трепала лихорадка, Что уходили поцелуи в пустоту, Что свою нежность уронил не в ту, И сердце впредь обнесено оградкой. Совсем не потому выкашливаешь душу, Что рикошетил твой добрейший взгляд От больно твёрдых спин, стоявших вряд, Что радостно молитв твоих никто не слушал. Ты от того, мой бедный, заболел, Что ни один тебя не пожалел. Мне Кыш По лесу тишь – я тетерев.  Песенка – кыш! Я нема. Рот мой от слов вытерев, Рада, что он мал. Вы Вывернули, вырвали, Вытоптали, вжали. Потрошили, вырыли,  Вынесли к двери. Обижали, объезжали,  Обнажали. Жаль ли?  Закрывали, замели За угол земли. Замочу глаза в рассоле из надменья И обрежу змей шипящих с головы. Затвержу себе я вслух стихотворенья,  Успокаивая где-то шелесты травы. Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (7 голосов, средний бал: 3,57 из 5)
Загрузка...