Губиан

Бела Губаева

Когда мои дети были маленькие,иногда вместо сказок рассказывала им на ходу сочиненные истории, им нравилось. И мне пришло в голову отправить сочиненный для своих детей повесть на конкурс, вдруг кому-еще будет интересно…


Повесть “Зеркало”

отрывок

Полеты во сне и наяву

Очень трудно иногда отличить сон от яви. Мне приснилось, будто я летала вместе с красивыми бабочками. Посадочной полосой нам служила полянка со сказочно красивой растительностью. Это был, наверное, полет души. Позже мне часто снились подобные сны, но ощущения такого не было, видимо, я уже знала, что такое падение.

Наутро, будучи в полной уверенности, что смогу повторить полет, раскинула худенькие ручки, взмахнула ими,  и, успев принять горизонтальное положение, подчинилась закону земного притяжения. Сказать о физической боли, значит, ничего не сказать. Больней была правда, которую для себя открыла: полеты во сне ничего общего не имеют с явью. Бунтарь не был бы бунтарем, если бы, однажды узнав правду, успокоился. Хотелось попарить еще раз в воздухе, пусть не с красивыми бабочками, согласно была полетать даже с презренными мухами и комарами.

Для мелкой домашней живности вроде кур, гусей, уток настали тяжелые времена. Понравившееся перо незамедлительно отправлялось в мою корзину. Собирала примерно месяц. Склеила их на тоненькой картонной бумаге, заранее вырезав форму, обувным клеем. С виду мой летательный аппарат получился вполне приличным, размах крыльев достигал, примерно, одного метра. Для моего роста чуть больше метра, этого было достаточно.

Не желая позориться, в случае неудачи, первый полет решила совершить без публики. Время выбрала раннее – шесть утра. Летом дети так рано не встают, чего не могу сказать о вездесущей сельской сплетнице Нуце. Я понимала, что оторваться от земли при помощи крыльев вряд ли смогу и решила облегчить им задачу. Вместо того чтобы взлететь, решила слететь с небольшой скалы, благо внизу была сухая рассыпчатая желтая глина – эта была моей страховкой. Поднявшись на скалу, гордо окинула окрестности взором, по примеру горного орла и, взмахнув метровыми крыльями, полетела вниз. На свое несчастье Нуца выгнала скотину на выпас. Она не рассчитывала в такую рань увидеть падающего или летающего ангела. Нервишки оказались слабенькими, она пала ниц и долго не смогла встать с колен. Во избежание скандала, я притаилась в кустах.

Вскоре по селу поползли слухи, что на краю села видели ангела. Как в таких случаях водится в горных селениях, решили всем селом воздать почести транзитом пролетавшему ангелу. Зарезали жертвенного барана и устроили пир горой. Не могу сказать, что от полета получила огромное удовольствие, но распиравшее меня чувство гордости от того, что все село, от мала до велика, воздали мне подобные почести, компенсировали боль от ссадин, полученных при не совсем мягкой посадке.

Опыты по освоению воздушного пространства на этом, конечно же, не закончились. Если бы о Дедале и Икаре прочитала чуть раньше, даже это вряд ли бы что изменило. Каждый человек в жизни учится, наверное,  только на своем опыте и на своих ошибках.

Когда поняла, что на крыльях мне не подняться ввысь, решила взлететь на аэростате собственного производства. Мне потребовалось два года, чтобы собрать нужное количество шкур различных животных. Моя одержимость идеей передалась всей детворе, да не только. Помогал мне двоюродный дед, которому было девяносто с лишним лет. Имя его – Сидан, как и колоритная внешность, отдавали глубокой древностью. Продолговатый череп обрамляли белоснежные до плеч волосы, продолжением служили рыжеватая ухоженная борода и такие же усы. Узкий разрез глаз придавал его лицу особое выражение. Когда он разговаривал, всегда вкрадывалось сомнение, говорит ли дед правду или шутит. Но когда он начинал рассказывать об отважных героях прошлого, о благородных абреках, мы сами как бы становились участниками сражений, борцами за справедливость.

У деда была одна странная причуда: каждый год менял место жительства. С наступлением весны он переносил свой разборный домик на новое место, пол всегда был земляной. Для поддержания своего, и без того крепкого здоровья, раз в неделю резал молочного ягненка или козленка. Он считал их мясо целебным. Правда, шкуры переходили в мою собственность в обмен на пачку крепких сигарет. Дед нехитрую трапезу запивал красным вином, которое настаивалось обязательно в глиняной амфоре, зарытой в земле. Он был очень благосклонен ко мне и моему оппоненту Мали, своему родному внуку.

Вскрытие амфоры обязательно сопровождалось ритуалом  –  кроме самого деда Сидана еще  кто-нибудь должен был продегустировать вино. Этим «кто-нибудь» оказались я и Мали.

Могу сказать определенно: ничего вкусней до сих пор не пробовала. Это был вкус земли и солнца, вкус жизни.

Надо ли говорить о том, что одна глиняная чашка не утолила нашу жажду. Посмотрев друг другу в глаза, мы без слов поняли намерения каждого.

На вечернем сборе детворы вынесли вердикт о несправедливости, которую допускал дед, попивая свой волшебный нектар в одиночку.

Дождавшись, пока дед отключит электричество в своем домике, мы бесшумно прокрались к месту, где была зарыта амфора с драгоценным напитком.

Наутро маленькая поляна напоминала поле сражения. “Поле сражения” было усыпано детскими тельцами, а расстояния между ними “украшали” рвотные массы, окрашенные красным вином. Зрелище было отвратительным. Последствия не заставили себя долго ждать. Первым пришел в себя мой верный друг Мали. Сочувственно подав мне руку, помог встать. Разбудив и подняв всех остальных, нетвердой походкой побрели в сторону села. Самочувствие было примерно таким: во рту как будто ночевала стая сытых гусей, а тело ломило, как у моей прабабки перед сильной грозой. Было бы глупо предполагать, что похмельный синдром был единственной неприятностью. Мы шли в село, как агнец на заклание, каждый из нас прекрасно знал, что его ждет дома. Про остальных вам не буду рассказывать, а я целую неделю не могла сесть на мягкое место, такая была воспитательная процедура у дорогого моего папочки. До сих пор сохранила нелюбовь к одному уголку в нашем огромном саду: там росла ива, а ивовые прутья очень болючие, это я вам говорю исходя из горького опыта, они, как назло, не ломаются, только гнутся.

На этом не закончились мои неприятности. Из-за маленькой шалости дед временно прекратил выдачу шкур, и процесс воплощения моей мечты в реальность замедлился.

Но я была бы не я, если бы такие маленькие неприятности могли остановить, уничтожить большую мечту.

Примерно через недели две, когда все ссадины заросли и проказу нашу чуть подзабыли, я собрала “взятку” для деда. В нее входили целый блок сигарет и коробка шоколадных конфет. Дед Сидан был тайным сластеной. Считая, что сладости не для настоящего мужчины, он стеснялся этой своей слабости. Знали об этом лишь немногие, я в том числе. Коробку подарила мне бабушка, чтобы смягчить боль от розог, но я не стала ее вскрывать, знала, что она мне может сослужить хорошую службу. И, действительно, коробка конфет мне открыла сердце старого доброго человека, которого я так необдуманно обидела. Радость моя была двойной: радовалась не только шкурам, которые он хранил до примирения, но и общению с ним, мне очень нравились рассказы о “старых” временах.

Итак, процесс пошел, причем интенсивней, чем прежде. Если до сих пор сбор шкур проходил только в нашем селе, то теперь вышел за его пределы.

Прошла дезинформация, якобы за одну шкуру выдаю блок сигарет и, неудивительно, что все старые курильщики поперли ко мне. Естественно, я не могла  обеспечить непосильный товарообмен, и пришлось пойти на хитрости. У нас в огороде росло несколько чайных кустов. Собрав с них урожай, мы “заняли” немного табаку из соседского огорода, перемешав и размельчив, получилась вполне приличная махорка, по крайней мере, на вид. До поры до времени все шло хорошо. Моя чрезмерная занятость аэростатом отражалась на нашей дворовой команде. Игры стали без меня какие-то вялые, пропал интерес к чужим огородам…

Такое положение Мали не мог долго терпеть и сделал свой ход. В очередную партию “табака” подкинул головки от спичек.

На следующее утро к нашему дому стали подтягиваться старики с опаленными бородами. В переговоры с ними пустилась моя  бабушка. Что бы я без нее делала?…Выяснив все, она легко справилась со своей миссией миротворца. Справиться с отцом было гораздо сложней. Во избежание открытого столкновения, меня немедленно отправили к другой бабушке. Ссылка продолжалась неделю. За это время дома кипели страсти. Отец, не отличавшийся особой терпимостью к моим проказам, решил сжечь с таким трудом собранные мной шкуры. Но бабушка его опередила, сложила все в сарае, закрыла двери на ключ и выдвинула ультиматум: “тронешь шкуры – уйду жить к дочери”. Отец быстро сдался, поскольку прекрасно понимал, что без бабушки ему не справиться с таким огромным хозяйством.

За мной прислали делегацию, в состав которой входил и виновник моей неудачной сделки. У меня была целая неделя, чтобы придумать план мести. Он был легок в исполнении, но адекватен моральному ущербу, который мне нанес Мали, опалив седые бороды старцев. Для начала я его слегка отмутузила. Зная свою вину, он не сопротивлялся, даже удивился, что так легко отделался. Но он был не прав. Самое главное наказание было еще впереди.

В знак примирения подарила ему жвачку из смолы, это было примерно то же самое, что современный “орбит” или что-то в этом роде. В ней был замурован овечий горох. Вкус ему явно не понравился, под дружный хохот ребят его начало рвать. Целую неделю, ровно столько, сколько длилась моя ссылка, Мали был объектом  для насмешек.

Каникулы подходили к концу. Мне необходимо было спешить, чтобы успеть хотя бы к началу осени совершить свой долгожданный полет. В процесс подготовки включились и многие взрослые. Наконец шар был готов. Меня ждало самое увлекательное путешествие. Я не могла спать по ночам. Сознание того, что моя мечта скоро воплотится в реальность, наполняло меня противоречивыми эмоциями. Мне было любопытно и страшно одновременно.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (143 голосов, средний бал: 4,56 из 5)

Загрузка...