Голубев Виктор

IMG_8980Я, Голубев Виктор Анатольевич, родился 12 января 1961 года в селе Аулы на Днепропетровщине. Детство и юность провёл в селе Первомайское Верхнеднепровского района Днепропетровской области, откуда ушёл в Советскую армию. Трудился: пастухом, плотником, трактористом, монтером связи, сторожем в вагоне-ресторане, пожарным, выездным фотографом, водителем-дальнобойщиком. Начиная с 1988 года, занимался всякого рода предпринимательством. Не обладая музыкальным слухом, играл в духовом оркестре на торжественных собраниях и похоронах. В настоящее время работаю в сфере туризма. Образование – неоконченное начальное. Первые творческие попытки отношу к концу шестидесятых - в газете "Пионерская правда" был напечатан мой стих "На уроке математики" и я стал самым счастливым ребенком в деревне. Следующую публикацию пришлось ждать более тридцати лет. В девяностых годах, поддавшись настроению масс, написал три криминальных романа. Первый из них я сжёг. Рукописи Булгакова не горят, мои – горели. Второй - "Тень летящей птицы" в рукописном варианте оформил бандеролью и отправил в киевское издательство "АСК". Рукописи не принимают, но - приняли, справились с моими каракулями, издали и выплатили 250 долларов гонорара. Я снова был счастлив. Затем вышли в свет "Спас на крови" и «Аферисты». "Спас" издали не дописанным - к середине работы над рукописью от всей этой криминальщины меня настигла депрессия, и я дал себе слово впредь никогда не заниматься литературным мародёрством. Оборванный текст дополнили фразой "Продолжение следует" и напечатали. А я принялся писать о том, о чем пишут все нормальные люди - о смысле жизни. Понимая, что этот бред не попадает в формат издательств, писал «в стол». Перед новым 2014 годом достал рукопись из стола и отправил в московское издательство «Захаров», где в апреле 2015 года была опубликована книга «Скит с океаном внутри». Участвовал в многочисленных литобъединениях и литературных кружках. После того, как долго и безуспешно пытался объяснить очередному пятидесятилетнему "дарованию", что словосочетание "старенький мальчик" является недопустимой формой, прошло и это. Никогда не платил за издание. Считаю это недопустимым и унизительным.


Банник

отрывок

Накануне, в деревне было тихо. Вечером люди, собравшись в группы, обсуждали бой на околице, к утру каждый ушёл в себя – думали. Просидев до полудня по домам, малокорюковцы начали выходить на улицы. Скоро со всех концов деревни людские ручейки потекли к месту, где ещё совсем недавно стоял памятник доброму дедушке Калинину.

Собрание началось без чьей-либо инициативы: толпа людей на площади росла сама по себе до той поры, когда без оратора уже никак не обойтись, и Николай Кривонос, подняв руку, остановил стихийные перепалки.

- Односельчане, - начал он, - под влиянием Ефремова с компанией мы залезли в такое дерьмо, что без потерь уже не выберемся. Мы с капитаном Вязовым предлагаем всем мужикам призывного возраста немедленно идти в район и повиниться. Сейчас не расстреливают, а от тюрьмы у нас по-любому зарока нет. Голосуем?

- И родятся же дураки на белом свете, - крикнул Олег Ефремов, - вообще, понимаешь, к чему идёт?

- Ты на власть не ори, - строго положил руку на плечо токаря Пётр Полещук, - мало вам, горлопанам? Мужики, я согласен с председателем, нужно идти.

- Чернова на носилках несите, там заодно и вылечат, - ехидно посоветовал Ефремов.

Влас Агеев угрюмо посмотрел на него.

- Слышь, Олег, кажись, люди дело говорят.

- Я согласен, - подхватил инициативу друга Юрий Фролов.

- Ну и кто теперь в меньшинстве? - по-милицейски строго спросил токаря Вязовой.

- Эх, мужики, мужики, как жили,… как пили-ели,… как строились… дети на пустыре по квадратам прыгали да самолётики запускали…, - запричитала Ирина Полещук.

Словно отозвавшись на её слова, со стороны леса над деревней показался невероятно красивый игрушечный самолётик. Он стремительно полетел над улицами, повторяя в воздухе их кривизну. Зрелище завораживало. К собранию бежал Вит Шарыгин.

- Бегите! Бегите из деревни, - на бегу кричал он, - прячьтесь в лесных оврагах.

Возле избы неподалёку от сельсовета бабка в модных наушниках от лежащего в кармане ситцевого халата плеера пропалывала огород. Увидев зависший над грядками самолётик, она приложила руку ко лбу, закрываясь от солнца и, улыбаясь, засмотрелась на него. В тот же миг послышался нарастающий свист, и бабка исчезла в устремившихся к небу комьях земли и недавно взошедшего картофеля. Вероломный самолётик предусмотрительно отлетел на безопасное расстояние.

 - Бегите, - продолжал кричать Вит, - это беспилотник.

Малокорюковцы кинулись врассыпную. Снаряды ложились ровными линиями, и всё вокруг – от цепных собак и кур до стариков во дворах –  прекращало своё существование.

Обстрел длился недолго – минуты три. Эти три минуты одним показались вечностью, других – унесли в неё.

Люди с площади не успели укрыться в лесу во время бомбёжки, достигли первых деревьев после её окончания, и не рискнули вернуться в деревню. Собравшись в лесной круче, они долго сидели молча, потому что не было годных для описания произошедшего слов. Наконец, Иван Коржаков нарушил молчание:

- Односельчане, что бы вы сейчас не думали, лишь один человек может нам подсказать хоть какой-нибудь выход. Позвать?

Он не назвал имени, все и так поняли о ком речь.

- Ну а что робить? Зови своего Шарыгина, - выразил всеобщее согласие председатель.

- Меня звать не нужно, я здесь, - вышел из-за сосны Вит.

- Не знаем, что делать, - признался Вязовой.

- Идти в деревню, - просто сказал Шарыгин.

- А вдруг…, - начал сомневаться Кривонос.

- Ну так давайте здесь жить останемся, - рассердился Пётр Полещук. - Пошли.

В деревне было не так страшно, как казалось из леса. Под артиллерийский обстрел попали восемь домов одной улицы, погибли три немощных старика и бабка с наушниками, остальных жителей спасло участие в собрании на площади. На, не знать, как уцелевшей, молодой вишне висела передняя половина собаки с обрывком цепи на шее.  Возвратившись из оврага, малокорюковцы то и дело посматривали в небо: не покажется ли страшный самолётик. Самолётик не прилетел, и народ начал разгребать завалы разрушенных домов.

Вечером обычная компания собралась в доме Ефремова.

- Вит, ты хоть нам толком расскажи, что да как, с самого начала, - по-доброму попросил Иван Коржаков.

По выражению лиц мужиков было заметно, что в отношении Шарыгина добро вот-вот закончится. Вит это понимал, потому ответил как можно более серьёзно:

- Расскажу. С чего начать?

- Кто ты? - спросил Ефремов.

- Я – прикомандированный в вашу деревню сотрудник одного известного института политологии.

- А ему мы на кой сдались? - удивился Фролов.

- Шутишь? - удивился Вит. - Куча народа вокруг вас кормится.

- Дальше, - угрюмо сказал Влас Агеев.

- И дёрнул же меня чёрт написать диссертацию на тему – ««Цветные революции», как фактор трансформации внешнеполитических стратегий».

- Вит, мы не дураки, но всё-таки излагай попроще, - попросил Коржаков.

- Ладно, – современный бунт, как источник изменений границ. Так понятно?

- Пойдёт, - хмуро подтвердил Ефремов.

- Так вот. Не успел защититься, как поступило финансирование на полевую обкатку темы.

- Чего? - не понял Агеев.

- Денег, говорит, дали, - подсказал Коржаков.

- А…, - взмахнул головой в направлении потолка Влас.

- Честно скажу, таких средств раньше у нас никогда не видели, - продолжал Вит. - Требовалось проверить действенность моих идей на конкретном, обязательно неподготовленном длительной антикультурной обработкой, закрытом обществе в отдалённом уголке России.

- Мы здесь не обработанные? - удивился Коржаков.

- Кем мечтает стать твой сын, когда вырастет?

- Кем только не мечтал. Сейчас – археологом, - ответил Иван.

- Значит, пока ещё нет. Там, где данный процесс уже прошёл, дети мечтают стать влюблёнными вампирами. Обработка занимает от пятнадцати до двадцати пяти лет кардинального изменения мировосприятия, начиная с полного опустошения.

- Это как? - спросил Фролов.

- Примерно, как вырабатывание нужных дрессировщику рефлексов у собаки при подаче того или иного звука или изображения. Как бы вам, доходчивей…

- Говори, как есть, - хмуро сказал Ефремов.

- Следует кардинально изменить мировосприятие народа. Разрушить всё старое и привычное в ваших головах. Затем разровнять пустое место в мозгах при помощи полнейшей галиматьи, не допуская к информационному полю ничего, хоть отдалённо напоминающего высокое искусство. Последним этапом идёт прививка стадных навыков средствами западных технологий, которые, невзирая на усилия советской политической пропаганды, в деле воздействия на массы к началу процесса опережали нас лет на пятьдесят. Если сегодня среднестатистический мужик полдня по телевизору смотрит концерт Петросяна, завтра идёт на корпоратив праздновать покупку новой яхты для хозяина, а послезавтра дарит своей бабе Валентинку, значит, его можно в любой момент вывести на площадь свергать правительство, так как своих мозгов у него уже нет, он их передоверил посторонним лицам. Организаторы выборов считают стадность своим главным достижением, на самом же деле она, не меньше тупости, опасна для государства, потому что это бомба замедленного действия. В своё время её подсунули нашему правительству, как нечто очень полезное для управления новым государственным строем, с единственной целью в нужный момент взорвать страну изнутри, без особых затрат на военные действия.

- Вот сволочи! - выругался Ефремов. - Это вы нам хотели такое сделать?

- Не совсем. У вас изучали, как влияют новшества. Слышал старый прикол – «Сегодня ты танцуешь джаз, а завтра Родину продашь»?

- Слышал.

- Когда-то вовремя не проработали вопрос, думали – шутка как шутка, а на деле ту Родину таки протанцевали, очередь – за этой. Высчитывали момент, когда вы будете готовы это сделать.

- Ну, так у себя бы в городе и высчитывали, - запоздало посоветовал Фролов.

- Город уже готов полностью, что там изучать. А у вас – целина. К тому же, как показала практика, данный процесс лучше идёт в более культурном слое, крестьяне просто замыкаются в себе.

- Да ладно?! - не поверил Коржаков.

- Тебя в напёрстки обманывали в своё время? - хитро спросил Вит.

- Нет.

- Просто смотрел на рынке, как их крутят, и шёл дальше?

- Да.

- Видишь, а в городах, считай, каждого хоть раз да развели. Вы изначально не верите в халяву, горожане же с каждым днём всё больше ждут, что кто-то придёт и что-то даст.

- Интересно, Вит, давай подробнее, - попросил Коржаков.

- По замыслу требовалось использовать все доступные механизмы управления массами, изучая коллективное мышление, воздействие СМИ, жажду наживы, конфликты внутри общества, меру объединяющего фактора религии и много прочего. Другими словами, нужно было довести вас до смуты, обязательно разделив на два противоборствующих лагеря, и вывести степень воздействия тех или иных рычагов управления, чтобы потом, когда, не дай Бог, в нашей стране такое реально случится, точно понимать стратегию борьбы.

- Получается, мы тут своими жизнями страну спасаем? - сердито спросил Ефремов.

Шарыгин задумался.

- Можно и так сказать, - наконец ответил он, - но наш план не предусматривал применения силы. Ответьте, кто убивал наших людей во время фашистской оккупации, даже если в расстреле участвовали предатели-полицаи?

- Как это, кто убивал? - удивился вопросу Фролов. - Фашисты же и убивали.

- То есть немцы, другими словами оккупационные войска?

- Ну да, - согласно кивнул Коржаков.

- В таком случае, почему миллиарды людей верят, что Иисуса Христа распяли евреи?

- А кто? - спросил Агеев.

- Оккупационными войсками там были римляне.

- Выходит, итальянцы? - мрачно произнёс Ефремов.

- Можно и так сказать.

    Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (91 голосов, средний бал: 4,57 из 5)
Загрузка...