Гном Лена

kulebyakinaРодилась и в настоящее время проживает в Карелии. Начала писать во время учебы в университете. Пишет на русском и английском языках в различных жанрах. Предпочтение отдаёт написанию стихов и прозы для детей, а также переводу и переложению песен.

Born and been living in Karelia, I began writing while studying at university; across various genres in both Russian and English. I have since developed a preference for writing poetry and prose for children, as well as song translation and adaptation.


Рассказ "О судьбах в океане вечности"

Боязнь воды – странная штука. Особенно если из глаз плещет такой синевой, какой позавидовал бы самый чистый залив.

И если рыжие волосы схожи с лентами ржавых водорослей, волнуемых речным течением. Если голос поёт о фрегатах, плывущих к родному берегу, и наполняющая его тоска в этот момент почти осязаема.

Если путешествия – всегда по воде. Стоять на палубе пароходишка, проталкивающегося по узкому руслу, и ловить в объектив бабочек, опускающихся на разогретые солнцем поручни, - что может быть милее?

Если Пасифик и Атлантика изборождены вдоль и поперёк, но всякий раз за чавканьем воды, принимающей в себя посторонний предмет, следует провал в чёрную яму подсознания.

«Фадо, фадо!» кричат разгорячённые и румяные слушатели, весело галдят и хлопают в ладоши. Прислонить гитару к стулу, подрагивающими пальцами – откуда эта вибрация? – откинуть прядь со влажного лба и лёгкой походкой пройти по тёплым плиткам, между фонариками, к кустам азалии, которых свет едва касается, выделяя их объём из окружающей душной ночи.

«Эспере, керида!» – чужая рука смыкается на запястье, шёпот – настойчивый, торопливый – рядом, проникает в мозг. «Я знаю, кто тебе нужен, знаю… адивина… твой страх внутри тебя, глубоко внутри… эн альма… таится… она поможет, иди… адивино… улицей пройдёшь, переулком, от таверны свернёшь мимо дворика с каштанами, иди, не бойся… она ждёт…»

И тишина. Никого вокруг, кроме тьмы, только соскользнувшая с плеча шаль лежит у ног верным псом.

Как же унять эту дрожь?

Песок под ногами, сонный океан мурлыкает еле слышно. Но стоит войти в него, как он превратится в гигантского злобного монстра, зальёт горло, разорвёт, разметает, выбросит щепками на берег. Прочь, прочь отсюда, нет здесь покоя, страхом пропитан солёный воздух, и последние крики утопающих южный ветер носит над пляжем.

«Посмотри на эту карту, милая. Что ты видишь?» - хрупкий, словно сухая ветка, палец постукивает по кусочку картона. Легонько, как стучат в дверь в третий раз, уже будучи уверенными, что дома никого нет, но так, беспричинно, напоследок: тук-тук.

«Штурвал».

«Это колесо. Колесо твоей судьбы. Тяни из колоды и клади на стол».

Склонённые плечи. Что-то тяжёлое давит на них: рок? Неизбежность? «Вы не знаете, где здесь…» и случайный встречный, пресекая  резким взглядом из-под насупленных бровей дальнейшие слова, машет рукой в направлении узкой улочки, до которой, кажется, не добирается солнечный луч.

«Отсюда выйдешь, распрямив спину. О, они откроют все страхи! Смелей иди вперёд, потому как назад пути уже нет».

Камням под ногами на вид не меньше тысячи лет, такие они выщербленные. А может, они помнят ещё первое колесо. Попытка отогнать напряжение кажется фальшивой. Нервный смешок застывает в воздухе и глухо падает на мостовую.

«Ну, давай посмотрим, что тебя гнетёт… Видишь? Это судьбы. Много судеб в твоей прошлой жизни. Надежды. Зависимость. От тебя. Ты – средоточие. Все они повязаны на тебе, все. Путешествие. Крушение надежд. Крушение всего. И никто не уцелел. Не удивительно, что ты боишься воды».

«Это невозможно».

«Что невозможно, милая?»

«Невозможно, чтобы кораблём. Так нельзя. Можно быть, ну не знаю, бабочкой. Червём. Деревом, наконец. Но не кораблём».

«Кто тебе сказал? Ты же сама всё и сказала. Это знаешь, что?» - палец-ветка прикасается ко лбу. – «Это память в тебе говорит. Память хранит всё, как бездонный сундук».

«Нет. Это неправда. Я вам не верю. Не верю. Было темно. Очень темно. И буря, этот проклятый шторм. И риф – он выскочил незаметно, из воды, как штопор. Он проколол мне бок, вот здесь, где шрам. Я до сих пор чувствую боль, она иногда приходит ко мне. Здесь нет моей вины, мне было не уклониться. И она – вода – заполнила меня, залила везде, а потом ещё рифы. И меня било и носило, пока я не потеряла волю, а они - они кричали, и вода тоже заливала их, они хватались за мои обломки, и я старалась удержать их всех, сохранить. Но было темно, очень. Просто глаз выколи, как было темно. И этот проклятущий ветер… Мы все пошли ко дну, все до единого. Ни единой щепки не вынесло на берег, всё заросло ракушками… Да что вы знаете об этом???»

Стол, мрачная каморка, седовласая женщина сидит напротив, молча перебирает карты. Ничего не изменилось. Кроме тяжести на плечах. Её больше нет. Она обратилась в воду, в песок, в дым, и ушла, исчезла, испарилась.

«Оставь себе» - предваряет гадалка незаданный вопрос и поднимает выцветшие глаза. – «Ты много вынесла, издалека плыла. Купи себе купальник, он тебе понадобится. Всё теперь будет хорошо, милая. Иди в мир».

Горбатая дверца скрипит за спиной, железное кольцо издаёт гулкий стук и замирает. Солнце слепит глаза. Тёплый ветер доносит со стороны океана запахи и звуки. Какой прекрасный летний день новой, долгой жизни.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (9 голосов, средний бал: 3,11 из 5)

Загрузка...