Георгий Пархаев

georgyparkhaevГеоргий Пархаев

Литературным творчеством я увлекался с самого детства. Причем характерно мое тяготенье именно к крупным формам. Все произведения той поры неизменно начинались обстоятельными "Книга первая. Часть первая", и хотя далее одной страницы дело, как правило, не шло на следующий раз все повторялось с прежним упорством. Своим первым законченным (и действительно объемным) произведением считаю диссертацию, защита которой повлекла за собой обладание степени кандидата искусствоведения. Помимо этого на данный момент имеется так же один роман, несколько повестей, рассказов и статей. Двигаемся дальше.


Историческая повесть "169 градусов западной долготы"

Отрывок

Баранов отвернулся от окна. Возле изразцовой печи, весь перемазанный сажей, ползал на карачках человек. Он суетливо пытался обнаружить неисправность – чуть не целиком засовывался в горнило, светил лучиной, простукивал и применял различные затейливые инструменты, которые принес с собой и разложил на полу на куске рогожи. Баранов подступил к нему.
  • Ну что там, Ефрем? – осведомился он у зада в стеганных штанах, хозяин которого в очередной раз залез в печь.
  • Да чтой-то не смекну никак, Александр Андреич, – глухо донеслось из печных недр.
  • Уже все мне тут копотью перемазал, – проворчал Баранов и снова сел за стол. – Топить ведь уже пора – померзнем. Давай делай сызнова, как было, а то ишь – разворотил все.
Показалось туловище, а затем и всклокоченная голова Ефрема с плешивой бороденкой.
  • Тут, ваше степенство, торопиться никак не способно – ить угореть запросто. Печь – она всему дому голова, дело сурьезное, суеты не терпит. – Он утер нос черной пятерней, от чего лицо его и вовсе стало мавританским. – Тут, вроде, в устье что-то понадобилось. Сейчас прочищу.
Он взял с пола очередную кривую железяку и опять полез внутрь.
  • Ну давай, прочищай, – произнес Баранов себе под нос и склонился над коммерческими расчетами.
За последний год были они неутешительны: все барановские предприятия, что до сих пор шли в гору – и стекольное производство, и питейные откупы –внезапно, как по сговору, стали терять прибыли, а кое-где даже наметились прямые убытки. В кабинет в облачке пара от оттаявшего морозного воздуха вошел приказчик, что как раз ездил на водочный завод ознакомиться поближе с положением дел. Узкое птичье лицо его раскраснелось с холода, закоченевшие руки он усердно тер друг о друга.
  • Наконец-то, голубчик Петр Аристархович! – Баранов привстал и резаным пригласительным жестом, в котором читалось нетерпение, указал на кресло подле своего стола. – Рассказывай, как съездил.
Приказчик поместился на указанное место и продолжал там хохлиться и тереть промерзшие ладони.
  • Да, по правде сказать, Александр Андреич, порадовать-то мне вас нечем, – начал он. – Задержки в поставках сахара, что еще летом должен был прийти, весьма усложнили дело. Отправился он только осенью – пришлось и везти медленнее, и дороги, сами понимаете, какие, к тому ж уже и дожди зарядили. Поелику шел груз дольше, прибыло его меньше, а расходы чуть не в два раза супротив летних возросли.
  • Эвона! – искренне расстроено протянул Ефрем (он как раз в очередной раз возник из горнила, как потешный черт в святочном представлении).
Баранов строго на него взглянул, и печник вновь по пояс исчез.
  • Продолжай, Петр Аристархович.
  • К тому ж еще пожар немалый убыток учинил.
  • От чего пожар? Когда случился?
  • Да почитай всего за неделю, как я приехал, – ответил приказчик.
Он никак не мог согреться и с разочарованием посматривал на холодную печь.
  • Александр Андреич, с морозу бы... А то продрог вконец.
  • Ты рассказывай, рассказывай.
Баранов неспешно достал стакан, подставил под краник самовара и аккуратно повернул задвижку. Зажурчал ароматный кипяток. - Пожар большой был. Я тамошних спрашивал, с приставом переговорил. Сказывают, по пьяному делу и произошло все. Местные перепились, да и спалили чуть не полслободы. Ну и складам досталось нашим. Одно слово – тунгузы. Баранов на две трети наполнил стакан, так же бережно завернул вентиль, после чего подошел к буфету, достал квадратный штоф с темным ромом и долил недостающую часть. Приказчик с выражением искреннейшей благодарности обеими руками принял дымящийся напиток. Он отхлебнул изрядный глоток, на некоторое время с наслаждением прикрыл глаза и продолжил. - Есть там компания местных людишек, тамошний приказчик сказывал, – очень охочи до этого самого дела. А меры-то не знают. Как перепьются, так буйствуют, и никакой управы на них нет. И в участок сажали, да только все без толку, как выйдут, так все непотребства сызнова зачинаются. Ну вот и тут – разбуянились, что-то там задели, а может и сами нарочно запалили, сие мне неведомо, но в итоге – вон какие нам убытки. Я уж и подсчеты произвел, так по оным выходит на три тыся... - С жертвами? – прервал его Баранов. - Ну а как без этого? Всех еще не сосчитали, но уже где-то восемнадцать, что ли, душ вышло. И дети малые... – приказчик со вздохом выждал официальную трагическую паузу. – Ведь еще и ночью ж все это приключилось. Правда, тунгузы, по большей части, в этом месте живут, – попытался он смягчить скорбное известие, – но и сторож наш тоже и еще пара человек работных... - О дела! – опять влез в разговор Ефрем. – Эти нехристи беда как по питейной части падки, а по натуре своей дикой пить-то не умеют. Не то, что мы. Сразу запойными и буйными делаются. Вот в запрошлом годе... - Ефрем, ты с печкой закончил? - Да вроде того, Александр Андреич. Во! – Он показал закопченный ком какого-то сора. – Надоть затопить спробовать. - Ну так топи! Приказчик осушил стакан.
  • Уж четвертый случай подобный. Но таких размахов не бывало еще. Наказание – эти тунгузы.
Баранов встал, заложил руки за спину и снова подошел к окну. Там был все тот же белый пустынный город. Через бледное небо на восток пролетела одинокая птица, сорока, что ли. Приказчик вертел в руках порожнюю посуду и украдкой косился на буфет. Вроде согрелся. - Да-а, Петр Аристархович, – протянул наконец Баранов. Он все еще смотрел в окно. Скорбь сковывала сердце купца, ведь, как-никак, он, хоть и косвенно, но виновен в этих смертях безвинных детей и прочих жителей. Через его товар они конец свой преждевременный нашли. Опять вспомнился Шелихов, его заманчивое предложение, поплыли перед глазами поверх заснеженного Иркутска далекие неизведанные земли. Душа жаждала деятельности, подвигов, совершений, а теперешняя жизнь и дела впервые представились мелкими и едва ли не постыдными.
  • Да, – повторил он. – Что-то все одно к одному складывается, как нарочно. И у стекольного производства в этом году простой и убытки, и главный мастер там Богу душу отдал, а ведь другого такого по всей Сибири нет, и вот теперь с откупами такая беда состоялась. Уж не Провидение ли сие? Что если заканчивать мне тут пора? Как мыслишь, Петр Аристархович, а?
  • Да Господь с вами, Александр Андреич! – испуганно заголосил приказчик. – Это вы о чем изволите?
Баранов внимательно посмотрел ему в глаза. Запахло паленым – Ефрем пытался растопить печь.
  • К Шелихову подамся, в его компанию. В Америку поеду, два года уж зазывает.
  • Батюшка Александр Андреич! А нас куда?! Заводы?! Винокурни?!
  • Продам.
  • Кому?
  • Вот ты этим, Петр Аристархович, и озаботься. Мало ли что ль охотников до такого добра сыщется? Выгодно все сладишь – и сам еще в прибытке останешься. Знаю я тебя – ты сможешь.
  • Да что вам эта Америка, Александр Андреич?!
  • Действительно, ваше степенство! – присоединился к причитаниям Ефрем. – Америка – вона где – и не сыщешь. На кой она надобна-то?
  • Да не смотрите вы, что в этот год не вышло. Торговое дело – оно ж, как по волнам ходит – то вниз, а то, глядишь, и втрое выше прежнего подымится. Да что я говорю – вы ж и сами в сто крат лучше моего сие разумеете. Сегодня издержка, а как сахар получим, да поставки снова наладим – ох как загремит, Александр Андреич, эх загремит! А дела-то пойдут, так еще новые заводы ставить станем. Вся Сибирь наша будет!
  • Новых тунгузов спаивать? – Тихо, для себя, произнес Баранов.
И громче: - Эх, Петр Аристархович, сударь мой, не про то думаешь. Сибирь-то – она и так вся наша. Лицо приказчика выразило недоумение. Ефрем простодушно почесался.
  • Русская, – пояснил Баранов. – О новых землях надобно думать. По обе стороны Великого акияна укрепимся – какая польза для Державы! Вот это дело, это совершение! А тут что, лишнему рублю радоваться, что от пьяного чукчи получен? Конечно, можно и новые заводы ставить, и капитал приумножать. И сие нужно. При том и для Государыни не в последнюю очередь, поелику процветание купечества есть суть одна из основ процветания страны. Сие я всегда говорил. – Баранов уперся пухлыми кулаками в столешницу и возвысился. – Но сие все и без меня освоят и воздвигнут. А в себе стремление и силу ощущаю к большему. Почитай поболе двадцати годов вынашиваю чаяние новые земли для государства Российского проторять. Вот и Шелихов Григорий Иванович того же про меня мнения, а ему ли не знать – великий российский путешественник и промышленник, людей насквозь прозревает. Посему в невзгодах нынешних ясно вижу перст судьбы своей... Ефрем! Душегубец, драть тебя в дышло! Уморить нас собрался?!

Комнату заволокло плотным едким дымом.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (Без рейтинга)
Загрузка...