Геннадий Литвинцев

 

LitvincevРодился в 1946 году в Китае в семье русских эмигрантов. В 1956 г. Мы переехали в Россию. В 1971 г. окончил исторический факультет Уральского госуниверситета (г. Екатеринбург). Работая журналистом, представлял в Прибалтике газеты «Советская культура» и «Известия», позднее «Российскую газету» в Центральном Черноземье. Публиковал очерки, стихи и рассказы. В настоящее время живу в г.Воронеже. Член российской писательской организации «Союз писателей ХХ1 века». Дипломант нескольких российских и международных литературных конкурсов. Лауреат Довлатовской литературной премии (2015).

Born in 1946 in China in family of Russian immigrants. In 1956 with parents moved to Russia. Graduated from the historical faculty of the Ural state University (Ekaterinburg). Working as a journalist, represented in the Baltic States the newspaper “Sovetskaja culturа” and “Izvestija”, and later in the Central Chernozem region “Rossiskaja Gazeta”. Wrote poetry, essays and stories. Currently living in Voronezh. Published in magazines (“Pod’jom”, “Moskva”, “Noviy Bereg”, “Zinziver”, etc.) and online publications. Member of the Union of Russian writers of the XXI century. The winner of Russian and international literary competitions. The winner of the Dovlatov literary prize (2015)


Повесть «МОЛОДЫМ НЕ ХОДИ В ГУАНДУН. Записки о бедствиях войны, написанные Ли Вэньхуа, конфуцианцем»

Cинопсис

Мало знакомый современному читателю мир Цинской империи, её воинства и чиновников-мандаринов, портовый город Гуанчжоу (Кантон) с его опиумными курильнями и борделями, морские и сухопутные сражения тех времен… От лица китайского юноши, получившего классическое образование, делающего первые шаги в самостоятельную жизнь и невольно ставшего очевидцем и участником Первой опиумной войны, в повести рассказывается о драматических событиях в истории Китая полуторавековой давности. Экзотика в стиле oriental? Приключения? Модная сейчас Military reconstruction? И то, и другое, и третье. Но главное всё же в другом. Нерв и смысл повести составляет конфликт двух, столь не похожих друг на друга, цивилизаций: древней китайской, замкнутой в самой себе, духовно глубокой, погруженной, как в гипнотический сон, в красоту и величие прошлого; и европейской (английской) – рациональной, динамичной, предприимчивой, наступательной, вооруженной идеологией прогресса, открытости, свободы и обязательного успеха.

В повести действуют подлинные исторические фигуры – цинский властитель Поднебесной Даогуан, уполномоченный императора Линь Цзэсюй,  британский «суперинтендант» Чарльз Эллиот, королевский министр, первый британский генерал-губернатор Гонконга Генри Поттинджер, генерал Хью Гоф, посланники Цинского двора Илипу и Киин и другие. И все же главным героем является сам Вэньхуа (Грамотей, Начитанный), от чьего имени ведется повествование. Воспитанный в конфуцианской морали, взявший себе за образец мудрецов и героев древности, юноша роковым образом оказывается на переднем крае событий, теряет возлюбленную, едва сам не гибнет, попадает в плен — и осознает, что от человека во все времена требуется мужество, преданность родной земле, верность долгу. Враждебные силы, даже превосходящие материальным могуществом, можно преодолеть духовным порывом. «В конце концов, побеждает ведь не порох, а тот, кто его выдумал», – говорит один из героев повести.

События Опиумной войны в Китае показаны с «близкого расстояния», в виде записок очевидца и участника, составленных по горячим следам, что придает повествованию эффект присутствия и документальности. Понятны и объяснимы резкие оценки, которые повествователь дает действиям англичан против своей страны. Не могут вызвать его симпатий командиры карательной военно-морской экспедиции. Но эти чувства, пусть не тотчас же, разделят и сами британцы, во всяком случае, лучшие из них. «Единственное, что можно сказать в пользу виновников данного международного преступления, – это то, что с тех самых пор они стыдились своей акции, – напишет сто лет спустя великий английский историк А. Дж. Тойнби. – Я хорошо помню это, надеюсь, искупающее ощущение стыда, переданное мне еще детстве моей матерью, когда я спросил ее об «опиумной войне» и она рассказала мне о ней» (А. Дж. Тойнби. Цивилизация перед судом истории).

Замечательные слова! Они показывают, что пресловутые «конфликты цивилизаций» преодолимы, если их представители будут способны непредвзято посмотреть друг на друга, признать и исправить допущенные предшествующими поколениями ошибки. И конечно же, мы ничего не поймем, если средину позапрошлого века станем измерять мерками сегодняшнего дня. Едва ли не лучшие страницы повести посвящены как раз знакомству и дружбе китайского юноши Вэньхуа с некоторыми из «народа ханг-мау (рыжеволосых)», трудному, но увлекательному и многообещающему познаванию им английского языка (что, кстати, было запрещено законами Цинской империи), их культуры и быта.

 *   *   *

Вокруг большого стола сидели странного вида люди, они громко переговаривались, смеялись и по очереди со стуком бросали что-то на стол. Увидев нас, они, не вставая, стали поднимать вверх руки и что-то выкрикивать. Я взглянул на Дэмина – он тоже махнул рукой и крикнул им, не знаю, что именно и на каком языке. Да, кажется, это были просто возгласы без всякого смысла – «ха!», «хо!», «хе!», лишь бы обратить на себя внимание. Так, взлаивая, приветствуют друг друга знакомые собаки. Но Дэмину, видно, подобное общение было привычным. Он спокойно уселся на свободную табуретку, на другую указал мне.

Я впервые видел ханг-мау – до этого считал, что все жители Поднебесной и сопредельных стран мало отличаются от нас. Эти же имели невероятные лица – белые, розовые, рыжие, конопатые, с большими носами и круглыми, как у рыб, глазами. «Случись матушке увидеть таких, вот бы она напугалась!» – подумал я. Еще больше меня удивило, что странные люди не ведали Общего языка. Конечно, я знал, что мань на южных границах империи, как и племена и на северных, говорят на своих варварских наречиях и зачастую не понимают ханьцев. Зато все достойные люди обучены письменности. Эти же тупо смотрели, когда я кистью и тушью, предусмотрительно захваченными с собой, пытался передать им хотя бы простейшие понятия. «Нет, видать, они совсем из другой породы, возможно и не люди, а принявшие человекоподобный вид демоны», – подумал я, стараясь припомнить на всякий случай заклинания против демонов. В этой мысли я совсем утвердился, когда услышал от Дэмина, что оборотни приплыли к нам с обратной стороны земли.

Один из них, бородатый, с большой дымящейся трубкой в зубах, подсел к нам и стал короткими клекочущими звуками, а больше на пальцах, что-то объяснять брату. Дэмин, мне показалось, понимал его и отвечал то жестами, то такими же непонятными звуками. Потом они встали и пошли в помещение. Вскоре Дэмин вынес оттуда аккуратный ящик, за ним еще два. Мы унесли их в лодку и, помахав на прощание демонам, поплыли обратно.

(Из главы первой).

Однажды я встретил на набережной своих знакомцев-англичан. Подошел Чарли, как ни в чем не бывало протянул руку и завел разговор. Я тоже не чувствовал вражды к этим простым людям – сами по себе они ведь не сделали мне ничего плохого. Чарли сказал, что они вернулись на остров Лянсин и хотели бы, чтоб я снова привозил и продавал им продукты. Я согласился. Если губернатор и сам государь помирились и подружились с англичанами, то мне ли враждовать с ними? Никакой другой работы не находилось, а я задумал собрать денег, чтобы хватило пробраться домой. Дороги стали чрезвычайно опасными.

Так прошли осень, зима, снова близился Новый год, четвертый для меня Новый год в чужом краю. Никакого праздника я не ждал, радоваться мне было нечему. Почти каждый день я покупал продукты на рынке (несмотря на перемирие, иностранцы показываться в городе побаивались) и отвозил их на лодке своим англичанам. И снова мы часами сидели с Чарли на берегу и говорили о всякой всячине. Он оказался грамотней и начитанней, чем я прежде о нем думал, и много мне рассказал интересного об Англии, о своем городе, о морских путешествиях и даже географических открытиях, в которых ему довелось участвовать. Я же старался ему открыть глаза на Китай.

Однажды Чарли спросил:

– Ну почему вы, китайцы, называете свою страну Поднебесной (Тянься), а государство – Срединным (Чжунго)? Ведь земля, да будет тебе известно, как шар, и никакой середины на ней нет и быть не может. Плыви из любой точки, хоть, например, из Кантона, все время в одну сторону и опять приплывешь в Кантон, только с другой стороны. Я видел много разных стран и городов – и каждый представляется центром мира, пока живешь там.

– Надо знать географию и историю Китая, чтобы понять, почему мы считаем свою страну срединной, – сказал я. – В какую сторону ни пойди, достигнув окраин, увидишь, что за границами Поднебесной лежат дикие края, непригодные для жизни людей пустоши, глухие задворки мира. На севере плоские и безводные степи, летом они изнывают от зноя, зимой от невыносимой стужи. На западе – раскаленные пустыни и заоблачные ледяные горы. На юге, чуть дальше Кантона, начинаются смрадные болота и непроходимые леса, полные хищных зверей, ядовитых гадов и смертельных болезней. На востоке безбрежный океан, с островов которого на наши берега налетают страшные морские пираты. Когда сравнишь все это с плодородной и живописной китайской равниной, с ее женственно-округлыми взгорьями, с обильными реками и мягким климатом, каждый уверится, что попал в лучшее место, в середину мира.

– Понятно! – рассмеялся Чарли. – Понятно, что всё ж таки ты кроме Китая не видал ничего другого. На свете же множество стран с многоводными реками и прекрасными долинами. Но ты прав в одном: – родина всё равно всех милее. Ты знаешь, как мы называем свою Англию? – Он мечтательно протянул. – Ста-а-рая до-о-брая… А ведь кто-то может мне возразить: да какая она старая по сравнению с Индией или Китаем? И разве она добрая, если воюет и посылает к нам корабли с пушками? Но для меня она – как матушка, старая, добрая. Самое забавное то, что мы друг друга до сих пор считаем варварами – мы вас, а вы нас. А вот так поговоришь, и переменишь мнение, перестанешь обзываться. Мы просто разные и пока не понимаем друг друга. Когда-нибудь поймем, как ты думаешь?

(Из главы третьей)

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (9 голосов, средний бал: 3,78 из 5)

Загрузка...

*   *   *