Галина Таланова

Таланова Галина 4033 цв. обОкончила с отличием биологический факультет Горьковского госуниверситета по специальности «биофизика», кандидат технических наук. Живёт в Нижнем Новгороде. Работает в OOO «НПО «Диагностические системы» начальником подразделения, занимается разработкой и производством иммуноферментных тест-систем. Член Союза писателей России. Автор шести книг стихов и двух прозы. Произведения публиковались в таких изданиях, как «Литературная Россия», «Роман-журнал XXI век», «Нева», «Юность», «День литературы», «Новая газета», «Общеписательская литературная газета», «Аргамак», «Север», «Волга. XXI век», «Вертикаль. XXI век», «Природа и человек», «Литературная Немига», «Невский альманах», «Сура», «Берега», «Гостиный двор», «Созвучье муз» (Германия), «Золотое руно», «Истоки», «Земляки», «Лучшие поэты и писатели России», «Литературное достояние», «Атланты», «Цветаевские костры», «Нижний Новгород», «Россия-Испания» , «Большая книга лауреатов-2014», «Нижегородцы» и др., были переведены на английский, итальянский, шведский и венгерский языки. Лауреат премий «Болдинская осень» (2012), журнала «Север» (2012), дипломант конкурсов им. О.Бешенковской (Германия,2015), «Лучшие поэты и писатели России» (2013). Лонг-листер премии им. А.И. Бунина (2011, 2012).

She graduated from the Biology Department of the Gorky State University, biophysicist, PhD. She lives in Nizhny Novgorod and works in RPC "Diagnostic Systems". She is author of six books of poetry and two of novels, a member of the Writers’ Union of Russia. Her works published in many magazines, newspapers and literary miscellanies, have been translated into English, Italian, Swedish and Hungarian languages. Winner of prize the "Boldin Autumn" (2012) and the journal "North" (2012), winner of an award of Competition of O.Beshenkovskia (Germany, 2015), "The best poets and writers of Russia" (2013). Long-lister of Bunin Prize (2011, 2012).


Роман "Бег по краю"

синопсис

Это – роман об одиночестве. Это книга о беге загнанного по кругу и по краю, когда бег становится всё медленнее и всё труднее дышать… Роман состоит из осколков воспоминаний, которые блестят, переливаются всеми цветами радуги. То одно вспыхнет яркими красками в памяти, то другое. Роман о трагедии несбывшегося и о трагедии «перестроечных» времён, поломавших не одну судьбу; роман о любви, потери близких  и старости. Смерть. Ценность хрупкой жизни наших близких. Светлая надежда. Умение смириться с неизбежным и выстоять в одиночестве на холодном ветру, сбивающем с ног. Роман полон голосов людей, которые слышит героиня – даже оттуда, откуда не бывает возврата. И в этом заложен свой философский смысл – пока мы живы, живы все ушедшие от нас близкие люди. Вопрос о том, зачем человек живёт, как живёт, почему и зачем должен уйти из жизни, вопрос долга и прихоти сердца рассматривается через призму трагического стечения социальных и личных обстоятельств.

Клубок витиеватых  и метафоричных фраз, которые читаются на одном дыхании.

Главная героиня романа Лидия Андреевна, деревенская девочка, удачно вышедшая замуж за сокурсника, жила вполне отутюженной жизнью, хотя и очень долго чувствовала себя в браке плохо притёршейся деталькой в бесперебойно работающем его механизме; колёсиком, имеющим зубчики по размеру чуть больше, чем нужно бы для бесшумной и безотказной работы этого устройства. Но время шло, зубчики стачивались – и в сорок пять лет – она считала себя рябиной, прихваченной лёгким морозцем, от которого исчезает порядком надоевшая осенняя грязь, а ягоды перестают горчить и оставлять на языке терпкий вяжущий вкус, сковывая готовые сорваться с губ слова, и становятся, наконец, сладкими. Так было, пока она не вступила в череду потерь.

Сначала выбрасывается из окна её брат, спивающийся мелкий бизнесмен. Описывается история жизни брата. Его нашли поутру под их окнами. Внутренние створки окна были распахнуты, словно недочитанная книга. Наружное окно, заиндевевшее причудливыми узорами, ощерилось огромной звездой с расходящимися лучами обледеневших трещин, из которой тянуло ледяным зимним воздухом мироздания. Безмятежные снежинки влетали в комнату и тут же одна за другой исчезали, утратив свою кружевную белизну, перестав быть единственными и неповторимыми, в мгновенье превращаясь в мокрую лужицу на подоконнике, где становились нераздельно слитыми с другими, беспечно залетевшими на тепло…

Через пять дней умирает её мать… Состояние у героини было – точно оборвалась связь со своими корнями, и она, как дерево, подпиленное под корень, лежала на сырой земле, не в силах дотянутся до её живительной влаги, и чувствовала, как её зелёные листочки начинают сворачиваться и засыхать прямо на ветвях.

Потом она теряет дочь, наглотавшуюся снотворного, так как ждала ребёнка от молодого человека, которого её родители не принимали всерьёз. Описывается детство, любовь дочери, отношения с матерью, её медленный уход, равнодушие и некомпетентность медицинских работников.

Нависавшая огромная лавина рыхлого, но тяжёлого снега, в одно мгновенье сползла с горы. Всё. Лидия Андреевна оказалась замурованной в белой, обжигающей вековым холодом глубине, что залепила глаза, нос, рот и уши… Она неуклюже барахталась, пытаясь разгрести навалившуюся на неё ватную глыбу и как-то прорыть туннель  к выходу, суча лапками с намотанной на них собственной паутиной, как паук в молоке.

После смерти дочери у ней появилось ощущение, что всё скоро кончится. Она упорно отгоняла от себя эту мысль, старалась не видеть, не замечать... как стараешься не замечать кружащих над сладким ос, понимая, что отогнать их невозможно, а махать руками – только можно хуже себе сделать.

Через полгода от инфаркта умирает её муж.

Оставшись одна, она вспоминает свою жизнь: детство, родителей, встречу с мужем, начало замужества, свои беременности, старение мамы, свою вторую любовь, отношения с братом и детьми. Подогнала веслом к лодке всплывшие на поверхность воспоминания, пока никто из близких этого не увидел, нагнулась над водой и даже подержала в ладонях, чувствуя их тяжесть и немного боясь, что они выскользнут. Словно тянула и тянула из речного озера подсознания свои воспоминания и не могла вытащить до конца, будто тяжёлые сверкающие сети, набитые живой запутавшейся в них рыбой…

Лидия Андреевна пытается найти своего бывшего любовника, друга мужа и вспоминает их роман… Всё случилось так, как будто и не могло быть иначе. Дождь посшибал все уже ватные яблоки на землю… Просто не могли две половинки разломанного от удара яблока не подкатиться друг к другу… Только ведь истекающей соком срез уже погрызен и чёрными муравьями сомнений, и мягкотелой улиткой долга… Пустое. Половинкам полностью не совпасть. Но оказывается, что любовь к одному не мешает привязанности к другому… Фёдор не был какой-то другой её жизнью, отделённой от семейной высоким забором и никак с ней не пересекающейся. Нет, он спокойно открывал калитку, закрытую на щеколду с внутренней стороны сада. Просто просовывал свою руку сквозь раздвинутые доски забора, нащупывал щеколду – и открывал. Она старалась, как могла, ничем не выдать их любовь. Это была любовь, не страсть, не стихия, что как река, вырвавшаяся из-за запруды, сметает всё на своём пути, нет, это была река – глубокая и полноводная, но которая текла в своих берегах, а вот подводные ключи бурлили, бурили воронку мутного омута. С рождением сына всё кончилось. Лидия вспоминала свою любовь иногда, но так, как вспоминают рыжий кленовый лист, уплывший по теченью вниз по реке жизни.

Она пишет ему письмо. Ей просто надо было рассказать свой прошедший день кому-то, с кем она имела общие воспоминания. Оказалось, что тот кленовый лист, подхваченный ветром с глади реки, был занесён на чердак её души, где и притаился, скукожившись, засушенный и пыльный… Слишком многое их связывало, чтобы исчезнуть просто так, раствориться в небытие… Она стояла с ворохом воспоминаний, взятых в охапку, будто со старой смятой исписанной бумагой, готовясь швырнуть этот шевелящийся ком на еле дышащие угольки…

Она протянула руку – и натолкнулась, как птица, с размаху на стекло. В стекле отражались облака её молодости, лёгкие и изменчивые. Ветер проносил их мимо, ероша их очертания. Облака плыли в стекле, будто лебеди по озеру, спрятав голову под крыло. Теперь она находилась на земле средь вороха прошлогодних листьев. Хрупкое стекло откинуло её на землю. Всё болело от удара. Засохший лист, сжатый ладонью, рассыпался на труху, напоминающую известковую ржавчину, посыпавшуюся со старой, отслужившей своё трубы.

Вскоре она узнаёт, что у её мужа тоже не один год была женщина. Как будто раньше до встречи с этой женщиной он видел мир сквозь грязные стёкла, засиженные осами и мухами – и вдруг в окно кто-то бросил камень. Свет брызнул мелкими осколками, грозя поранить и изрезать… Он увернулся и от увечившего камня, и от мелких звенящих брызг, похожих на водяные капли, отражавших солнечный свет в его лицо, стоял и смотрел на промытый от въедливой пыли мир, удивляясь яркости его красок. И с этим запоздалым открытием Лидии Андреевне надо жить дальше.

Она анализирует свои отношения с детьми. Разве не тешила она себя иллюзией, что дети станут, как половинки одного апельсина, у которых она, мать, – кожура, толстая и надёжная, предохраняющая их от высыхания души, мысли и тела?  Кожура и мякоть, по отдельности друг без друга не существующие? Она помнит свой страх, что дети станут кем-то совсем не тем, кем хотелось ей: «…Ребёнок – сначала просто это твоё, твоя кровиночка, которой ты безгранично предан и служишь день и ночь. А потом кровиночка эта уже не твоя: она удаляется от тебя всё дальше и дальше, как кораблик, выпущенный из рук, чтобы плыть по весенним ручьям. Кораблик был заботливо сложен, чтобы стать подхваченным бурными мартовскими ручьями. А ты бежишь рядом и любуешься плодами своего труда, а потом вдруг всё, внезапно оступаешься, подвёртываешь ногу – и кораблик несётся прочь, становясь всё меньше и меньше, превращаясь в еле заметную точку, несётся, чтобы влиться с ручьём в большую реку. А ты сидишь в луже, растирая лодыжку, – и позвать на помощь некого. Чтобы подняться, нужно хотя бы почувствовать опору в тепле протянутой ладони».

Подробно описываются любовные истории её детей и их детство.

Но череда потрясений в жизни главной героини не кончилась.

Оставшись вдвоём с инфантильным сыном, влюблённым в девушку, которая ему совсем не пара, Лидия Андреевна отправляет его на «заработки». Сын сначала бегает менеджером по ларькам, распространяя чай, а потом устраивается работать охранником в зоомагазин. Сын знает, что он единственное, что осталось у матери, но он, будто бабочка, запутавшаяся в паутине её любви. Эти шёлковые нити, налепились на крылья – и он может ими только подёргивать, что напоминает мелкое трепыхание, трепет, страх и невозможность лететь туда, куда глаза глядят.

В одно из дежурств он впускает погреться в магазин своих знакомых. Утром находят его труп с 24 ножевыми ранениями и двумя пулевыми.

Лидия Андреевна хоронит и сына. Глубокий, по горло, снег лежал необозримыми сугробами, кое-где из которых торчали кресты, будто  гигантские якоря. Она попыталась дойти до этой чёрной металлической вязи и, сделав лишь шаг, ухнула в снег. По пояс. Попыталась выбраться – и не смогла. Опереться было не на что. Все опоры оказались утрачены. Она попыталась помочь себе руками, но руки мгновенно ухнули по локоть в обжигающий сугроб, и она почувствовала шершавый наждак снега, заползающий к ней в рукав, сковывающий все её движения, засасывающий, словно гиблое гнилое болото… Только кочек тут не было. Были могилы. Холмики могил, но они были далеко, будто подводные рифы…

Последними её страшными потрясениями оказываются встреча с дочерью, из тела которой была сделана сумасшедшим кукла, и суд над убийцами сына.

Где и когда она оступилась, идя по обледеневшему краю пропасти, и почему уцепились за камень, на котором сидели её близкие, нарушив их шаткое равновесие?

Лидия Андреевна растерянно обвела глазами потолок, увидела скопившуюся паутину на потолке с серой засохшей бабочкой, запутавшейся в ней и ставшей похожей на бурый прошлогодний листок. Она хотела поднять руку, чтобы отвести сбившиеся пряди волос, но с удивлением обнаружила, что у неё нет руки. Она не могла разогнуть затёкшие пальцы, ставшие похожими на высохшие корни дерева, вылезшие из-под осыпавшейся земли над обрывом, где стояло это дерево. Ей стало страшно. Почва давно ушла у неё из-под ног, но она зачем-то изо всех сил цеплялась за осыпающийся грунт, отодвигая момент, когда придётся деревом рухнуть прямо в своё отражение в равнодушно текущей тёмной воде.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (12 голосов, средний бал: 4,50 из 5)

Загрузка...