Владимир Федоровский

Vladimir Fedorowskyy is a Russian language writer and dramatist,autor of 11 books of prose and drama.He has been writing and publishing his stories and novels since 19 years.He graduated from A.M.Gorky Literature Institute of Moscow in 1982.


Рассказы "Внук старого доктора"

Шли на восток, пробиваясь к своим и не ведая о том, где сейчас линия фронта. Узкая полоска леса скрывала их от посторонних глаз, и они, порой раздвигая руками густые ветки, изможденные и голодные, уже трое суток брели по высокой траве, озираясь по сторонам. Служили в разных полках одной пехотной дивизии, окруженной и разгромленной немцами. Каким-то чудом им удалось прорваться сквозь плотное кольцо окружения и скрыться в недрах спасительной лесосмуги. Два раза в день, ломая и складывая сухой хворост, разводили маленький костер и варили в трофейной каске, снятой с убитого немца, похлебку из крапивы, березовой коры и желудей, но основной пищей для них была янтарная живительная смола деревьев, которая придавала им силы. Ночью спали на траве, тесно прижавшись спиной друг к другу и зябко поеживаясь во сне от утреннего холода.

Начинался сентябрь, а одеты они были ещё по-летнему, в полинявших и кое- где рваных гимнастерках. Совсем не имели ни тёплых вещей, ни армейских шинелей, зато не потеряли и не бросили свое оружие. У сержанта Леонида Энтина, невысокого худощавого парня лет двадцати, узкоплечего, черноволосого и кареглазого, на плече висела винтовка, заряженная последним патроном, а у лейтенанта Юрия Максимова, русоволосого, голубоглазого, рослого и плечистого, более старшего по годам, с двумя кубиками в петлицах, на поясе висела кобура с пистолетом, обойма которого была полупустой. Оба растерялись, когда лес окончился, и перед ними открылась широкая степь, а неподалеку находилась дорога, по которой с грохотом и шумом передвигались механизированные части вермахта – танки и грузовики, мотоциклы и бронетранспортеры.

Лейтенант и сержант лежали в кустах и сквозь ветки, усыпанные листьями, наблюдали за движением колонны. До них доносились мелодичные звуки губной гармошки, чужая речь и громкий хохот восседающих на броне гитлеровцев.

– Прут и прут на восток, – вздохнул Максимов. – Не на лошадях, а на моторах. А морды у всех сытые, раскормленные. Хохочут, на гармошках играют.

– Ничего, мы им ещё покажем день Бородино, товарищ лейтенант, – произнес Энтин. – Нам бы только прийти в себя и силёнки собрать в кулак. Тогда они сразу же поймут, что здесь им не Польша и не Франция…

Неожиданно один мотоцикл с коляской свернул с дороги и поехал прямо к ним – в сторону лесосмуги.

– Вот не было печали, – недовольно заметил лейтенант. – Чего это фриц сюда попёр?

– По нужде захотелось, – высказал предположение сержант. – Не будут же немцы прямо на дороге штаны снимать.

«Двое солдат в касках, на коляске ручной пулемёт, – мгновенно пронеслась в сознании Максимова. – Это же настоящая добыча для нас».

– А ну, Лёнчик, слушай меня внимательно, – сказал он, вытаскивая из кобуры пистолет. – Бери на мушку пулемётчика, а я возьму на себя водителя. Стрелять только по моей команде. Подождём, пока фрицы остановятся…

Кивнув головой, Энтин снял с плеча винтовку, передернул затвор и прицелился в солдата, сидевшего в коляске. Мотоцикл остановился в нескольких десятках метров от того места, где они спрятались. Пулемётчик остался сидеть на месте, а сам мотоциклист, невысокий толстяк с мясистым лицом, проворно спрыгнул с переднего сиденья и, обронив короткую фразу, отбежал на несколько метров, стал торопливо сдергивать с себя штаны.

– Понос, видимо, у немца, – усмехнулся сержант, целясь в пулемётчика и держа палец на спусковом крючке. – Тут уж невтерпёж…

– Ты готов, Лёня? – спросил лейтенант, вытянув в руке пистолет.

– Так точно.

– Огонь!

Два выстрела раздались одновременно. Немец, сидевший в коляске, застыл, безжизненно свесив голову на грудь. Пуля угодила ему прямо в сердце. А мотоциклист, придерживающий штаны, тихо охнул и завалился на спину. Звуки выстрелов утонули в грохоте и лязге продвигающейся по дороге бронетехнике, и услышать их было невозможно.

– Чисто сработано, – удовлетворенно заметил Энтин, приподнимаясь на колени.

– Лёня, лежи и не рыпайся! – приказал Максимов. – Будем ждать. Пусть вся колонна пройдёт…

– Всё понял, товарищ лейтенант.

– Мы с тобой, Лёнчик, уже трое суток по лесу топаем, – расслабившись, произнёс Юрий, откинувшись на спину и сцепив руки за головой. – А по душам поговорить так и не удалось. Когда присядем передохнуть, то ты сразу же начинаешь рыскать в поисках пропитания.

– Без пропитания ноги протянем, товарищ лейтенант, – сказал сержант.

– Я уже, как обезьяна, научился по деревьям лазить. Нужно же как-то смолу со стволов доставать.

– Ты до войны чем занимался, Лёнчик?

– Учился в пединституте на третьем курсе. Литературный факультет.

– Это ты, выходит, будущий учитель?

– Именно так, товарищ лейтенант.

– А на фронт как попал?

– Доброволец я. В первые же дни войны у военкомата дежурил. Меня призвали, а потом в полковую школу сержантов перевели.

– А я до войны пехотное военное училище окончил, – проговорил Юрий. – Ещё когда малым пацаном был, то мечтал стать офицером.

Они помолчали, всматриваясь вслед уходящей на восток моторизованной колонне.

– Немцев наших будут искать, когда приедут на место, – предположил сержант.

– Это точно, – согласился лейтенант, вставая во весь рост. – Теперь уже можно осматривать наши трофеи. А они, скажу тебе, Лёнчик, роскошные.

Чего только один пулемёт стоит!

Подойдя к мотоциклу, они вдвоём вытащили из коляски мёртвого пулемётчика и сбросили его в траву. Энтин снял с шеи убитого немца бинокль и стал смотреть в него, устремив взор в степную даль.

– Ты, Лёнь, там, видать, интересное кино узрел, что не можешь глаза оторвать, – улыбнувшись, пошутил Максимов.

– Товарищ лейтенант, можете мне верить или нет… – Парень, опустив бинокль, выглядел очень растерянным и взволнованным. – Там вдали большой овраг… И рядом люди… старики, женщины, дети… голые, раздетые… А в сторонке эсэсовцы и полицаи…

– Ну что ты мелешь, Лёня!? – изумленно воскликнул лейтенант, вырывая бинокль из рук сержанта. – Тебе что, это померещилось?

Он долго смотрел в бинокль, не веря своим глазам. Увиденная картина потрясла его. В степи у края огромного оврага три вооруженных винтовками полицая упаковывали в мешки носильные вещи, которые снимали с себя сгрудившиеся тут женщины, старики и дети. Скорее всего их привезли на машинах, так как неподалеку стояли семь крытых брезентом грузовиков, возле которых прохаживались два десятка эсэсовцев и столько же полицаев.

В метрах десяти от них на земле находились три ручных пулемета, и стволы были повернуты в сторону оврага, где толпились обнаженные люди.

– Вот твари кровожадные! – не выдержал Максимов и крепко выругался. – Мирных и ни в чем не виновных людей вывезли на расстрел… Только лишь за то, что они евреи…

– Я тоже еврей, товарищ лейтенант, – срывающимся от волнения голосом произнёс Энтин, опуская наполненные слезами глаза. – Может, среди этих несчастных есть и мои родственники. Но я не могу им помочь…

С досадой швырнув в коляску бинокль, Юрий бегло взглянул на убитых гитлеровцев и неожиданно воскликнул:

– Эх была не была! Где наша не пропадала! Есть одна идея, чтобы прищучить фашистских гадов! Слушай мой приказ, Лёня! Сейчас мы быстро напяливаем на себя немецкую форму. Ты раздевай пулемётчика, а я – мотоциклиста. Только в темпе! Времени у нас в обрез!

Буквально за несколько минут, нахлобучив на голову каски, они облачились в новенькую форму солдат вермахта.

– Не дотянул фриц до моего роста, – подкатывая короткие рукава, сказал лейтенант. – Хотя пузо такое отъел, что двое таких, как я, в его штаны влезут.

– А на мне всё мешком висит, – оглядывая себя, протянул Энтин. – Китель и штаны на несколько размеров больше.

– Откормил их Гитлер, – зло заметил Максимов. – Сытого легче на войну спровадить. Чтоб чужие земли завоевывал. Только у этого расового маньяка здесь промашка вышла. Похороним всё его войско. Лишь деревянные кресты на могилах останутся… Слышь, Лёнь, ты шпрехать по-немецки умеешь? А вдруг понадобится что-то фрицам ответить… Чтобы не заподозрили чего-то…

– Умею, товарищ лейтенант. В институте преподаватель немецкого меня часто хвалил.

– Да лучше бы обойтись без этого. О чём можно шпрехать с карателями? Их только отстреливать надо. Как диких кабанов. Быстрей садись в коляску Лёнчик!

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (6 голосов, средний бал: 3,67 из 5)

Загрузка...