Владимир Моторин

%d0%bc%d0%be%d1%82%d0%be%d1%80%d0%b8%d0%bd-%d0%b2Владимир Моторин Мне 44 года. Родился на берегах великой русской реки Волги, но при этом тяготею к малым поэтичеким формам и рассказам. Увлечений много, но пока ни одно не стало смыслом жизни, при этом понимаю, что такое разнообразие увлечений делает мою жизнь интереснее. Рассказы и стихи пишу давно. В основном для себя и своих близких, которые и являются главными цензорами и редакторами моего творчества. Однако, право менять что-то в моих произведениях всегда оставляю за собой.  

Рассказ "Прощание"

            -Кто к Семёновой в седьмую? Пройдите, пожалуйста, - голова медсестры исчезла за дверью так же быстро, как и появилась. Пожилой мужчина, сидевший в коридоре, медленно, с видимым усилием поднялся и, подволакивая правую ногу, двинулся к палате. От ряда кресел до двери  в палату было метров семь, и пока старик пересекал это расстояние, было заметно, как он измучен ожиданием. Бессонные ночи оставили тёмные круги под глазами, потухший взгляд не выражал ничего, кроме тревоги. Проходя через дверь, он, неловко зацепившись за порог, чуть было не упал, но его поддержала медсестра, оказавшись рядом. -Осторожнее, не торопитесь. Сейчас я подам Вам стул, - отошла, принесла деревянный, видавший виды больничный стул, - садитесь вот здесь, справа от кровати. Жалость, сквозившая в её голосе, сдавила сердце старика. Он не хотел, чтобы его жалели. Осторожно, чтобы не вызвать нечаянным движением боль в ноге, он присел на краешек стула и склонился над женщиной, безвольно раскинувшей руки на больничной койке. Он взял её ладонь и тихонько сжал в своих руках. Вот уже полвека она была рядом с ним. Незримо – в долгих разъездах и командировках, нежна и заботлива – когда он возвращался домой. Они были первыми мужчиной и женщиной друг для друга и через всю жизнь пронесли эту любовь. Когда в двадцать первом году он загибался от тифа в диких степях Забайкалья, она единственная не оставила, не бросила  его. И выходила, подняла на ноги, вопреки всем мрачным прогнозам артельщиков. А в далёком теперь сорок седьмом, когда она на лесозаготовках, обморозив ноги, заработала гангрену, он перевернул вверх дном все ближние посёлки и отыскал-таки единственную бабку-знахарку, которая спасла жене ноги от ампутации. Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания о прежней жизни. Она ушла и уже не вернётся. Теперь всё будет по-другому. И нет деревенской травницы, способной поднять, исцелить его любимую, единственную в мире женщину. Пальцы её руки, которую он сжимал в своих ладонях, чуть дрогнули. Мужчина поднял глаза. Она смотрела на него. Болезнь зашла уже слишком далеко и женщина не могла ничего слышать  и говорить, но глаза – взгляд её оставался, как и прежде, ясен и красив. Его не затуманила даже огромная доза наркотика, ежедневно оберегающая женщину от ужасных, мучительных болей. Он начала говорить, сбиваясь, путаясь, сознавая, что она его не слышит, но уже не мог  молчать и остановиться, а в голове всё проносились мысли, которые он пытался прогнать, но они всё равно возвращались. -Врачи говорят, что состояние стабилизировалось и возможно некоторое улучшение (но я теряю её навсегда, и никто не может нам помочь). Тебе все передают огромный привет, желают скорейшего выздоровления (когда тебя не станет, я буду самым одиноким стариком на всём белом свете). Я люблю тебя (я так её люблю). Он смолк, почувствовав, что её пальцы вновь дрогнули в его руках. Её указательный палец очень медленно поглаживал ложбинку его ладони, словно в детской игре-считалочке: Сорока-белобока Кашу варила, деток кормила Этому дала, этому дала А этому не дала Он кашу не варил, деток не кормил Всплывший в памяти детский стишок словно открыл маленьким ключиком самые дальние уголки его памяти…. Широкая полоса прилива убегала вправо и влево далеко-далеко, а впереди, до самого горизонта, расстилалась водная ширь океана. Тихого океана. Вода была гладкая, словно стекло. Это было удивительно для местных широт, но видимо, совсем не волновало молодую пару, стоявшую, обнявшись на берегу. Девушка была одета в белый сарафан с красной вышивкой на груди. Волосы её обрамлял венок из полевых цветов. Красная и голубая ленты плавно опускались по её плечам и спине. Юноша был одет в широкие холщовые штаны и холщовую же косоворотку навыпуск. Девушка положила голову ему на плечо и чуть прищурила глаза, вглядываясь вдаль, а он вдыхал, и казалось, не мог надышаться прекрасным ароматом её, цвета  соломы, золотистых волос. Девушка что-то сказала, юноша утвердительно кивнул головой и взял её ладони в свои руки. Она указательным пальцем правой руки стала поглаживать его ладонь. Стишок про Сороку-белобоку далеко разнёсся по пустынному тихому берегу. Парень  засмеялся, обнял девушку и поцеловал в губы. Солнечный диск, показавшийся из-за горизонта над водной гладью, осветил их, слившихся в поцелуе, крепко обнявшихся и прижавшихся  друг к другу – нежных влюблённых. Мир наполнился сиянием. Каждая капелька росы, отражая лучи восходящего солнца, превратилась в сияющий всем цветами радуга алмаз. Зелёный травостой близкого луга раскрасился  в сочные изумрудные тона. Невидимые птахи запели, завели свои трели, возвещая и радуясь пришествию нового дня. Музыка природы звучала праздничным гимном любви и молодости для стоявшей на берегу пары… Воспоминания отпустили старика. Он вновь посмотрел на жену и понял, почувствовал, что и она вспомнила эту картину из их жизни. Счастливой долгой жизни вдвоём. Дети давно выросли, у них свои семьи. И внучата уже собираются порадовать стариков правнуком (я, возможно, ещё и увижу его). Почувствовав, как слабые пальцы сжали его ладонь, с любовью и нежностью обхватил дорогую руку и припал к ней губами (Господи, пожалуйста, не сейчас! Ещё пять минут. Прошу!). Тонкий писк кардиографа заставил старика выпрямиться. Рука жены в его ладонях расслабилась. Одинокая слезинка скатилась по сухому, в мелких морщинках, дружными рядами разбегающихся от глаз и губ, лицу. Глаза, остановившие взгляд на муже, затуманились. -Она уходи, прощайтесь, - голос медсестры звучал, словно с другой планеты. -Мы уже попрощались, - волна горя и отчаяния захлестнула его. -Я люблю тебя, - одними губами прошептал он. Женская рука, которую он сжимал в  ладонях, безвольно упала на одеяло, глаза медленно закрылись. Она умерла. Один, старше,  чем сама Земля,  старик медленно встал и побрёл к двери. Она ушла, навсегда забрав с собой его улыбку, которую так любила при жизни, и спокойный сон, оставив взамен боль и одиночество. И надежду. Надежду на встречу – ведь есть и другие миры, кроме этого. Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (3 голосов, средний бал: 5,00 из 5)
Загрузка...