Витанова Елена

IMG_9262Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (37 голосов, средний бал: 4,32 из 5)
Загрузка...

Кто я? Елена Витанова, журналист и юрист с 20-летним стажем работы, девятилетним опытом преподавания в вузе, человек, искренне увлеченный литературой. Мне 38 лет, я родилась в Одессе, живу в Кишиневе. Пишу, чтобы сделать мир лучше. Стараюсь вдохновлять и радовать своего читателя, побуждая его выбираться из ежедневной рутины и исполнять собственные мечты.

Who am I? Elena Vitanova, journalist and lawyer with experience of 20 years, 9 years of teaching experience at the University and a person genuinely passionate about literature. I am 38, I was born in Odessa, I live in Chisinau and I write to make the world better. I try to inspire and bring delight to my readers, encouraging them to get out of their daily routine and make their own dreams come true.

______________________________________________________________

«Танцы в нечетных дворах»

 Отрывок

 …Около десяти вечера, снизу, со двора, начала потренькивать музыка. Мелодия была явно восточной, инструмент — тоже. Девушки накрасили ресницы и губы, и, минуя притихшие комнаты и темный подъезд с торчавшей из окна веткой акации, вышли на улицу. А затем, обойдя дом, через маленькую арку вошли во двор, который Эльза видела из окна ванной. Правда, теперь здесь стояли не только столы и стулья, но и огромные садовые свечи. Они были везде: на столах, на клумбе, на асфальте и даже на внешних подоконниках окон первого этажа. А собравшаяся публика была как из сказки. Точнее, из нескольких — тут было достаточно принцесс, разбойников и даже своеобразных «драконов». Один из них, уже знакомый им мужчина с дредами, играл на импровизированной сцене, устроенной в углу двора. Вокруг него — на маленьких подушках, циновках или просто на полу — сидели человек десять, странно одетых, разного возраста, но с одинаково мечтательными лицами. Под невысокой акацией полулежала странная пара. Девушка в длинном оранжевом платье и заплетенными в косу золотистыми волосами, ненакрашенная и веснушчатая, на вид — едва достигшая совершеннолетия, и старик с седыми пейсами, в черном пиджаке, похожем на сюртук. Он сидел на подушке, скрестив ноги и облокотившись спиной о дерево, а девушка лежала у него на колене лицом к музыканту, крепко сжимая пальцами обнимавшую ее руку. Подол очень красивого платья валялся в пыли, но юную нимфу это, кажется, ничуть не беспокоило. В другом углу двора, у длинного стола, по-ресторанному уставленного бокалами, рюмками, бутылками и какой-то снедью, суетилась пышная дама, затянутая в красное кожаное платье. Возле нее растерянно стоял кудрявый парень лет восемнадцати — худой, жеманный, с плаксивым выражением лица. Стайкой туда-сюда носились готичного вида подростки с гитарой. Двор быстро наполнялся людьми: постоянно прибывали новые гости.

— Вы тоже пришли посмотреть на Эллу? — спросил кто-то слева.

— Да-да, она нечасто танцует теперь. Очень жду, — ответ прозвучал с той же стороны и в той же тональности.

— Увы, все мы стареем. Правда, ее это точно не касается. Она великолепна.

Эльза обернулась. Такой диалог был бы уместен в местном Оперном театре, но точно не здесь, и не между этими двумя людьми. Один из них явно был последователем Кришны — из тех, кто танцует и раздает книжки на улице. Другой словно сошел с карикатуры на поэта в изгнании: на нем, невзирая на теплую погоду, были шляпа и шарф, причем шарф — совершенно невероятного малинового оттенка. Образ завершал поношенный вельветовый пиджак с оттопыренными карманами и рюмка водки в руке. В следующую секунду он увидел изумленный взгляд Эльзы и шутливо ей поклонился.

— Яков, теперь уже скорее поэт, чем журналист. А это — Георгий, мой одноклассник, скорее кришнаит, чем поэт.

Эльза рассмеялась:

— Точно подмечено.

Георгий приложил руку к сердцу и, улыбнувшись, кивнул головой.

— Я Эльза, актриса. А это — Ольга, она…

— Я просто племянница Наташи, — прервала ее Оля. Странно, что она не хочет, чтобы здесь знали об ее телевизионной карьере. Но Яша не дал этой мысли развиться.

— Жора, я Вас покидаю, актрисы — моя слабость. Многие из них были моими музами, и я снова ощущаю до боли знакомые вибрации. Вы позволите, Эльза, предложить Вам рюмку водки? Как дань традиции, так сказать… Впрочем, здесь есть и сладкое вино, Вам должно понравиться. Или все-таки водки?

— Все-таки водки. И огурчик, — Эльза рассмеялась, ей стало невероятно легко. Этот вечер, запах акации, почти летний двор, освещенный фонарем и свечами, люди, похожие на книжных персонажей. Это был настоящий театр, неподдельный. Театр, в который хотелось верить. Почему такого не случалось с ней раньше?

Яша принес рюмку водки и бокал вина, настаивая, чтобы она «все попробовала и ни о чем не жалела». Но она была непреклонна:

— Там, откуда я приехала, не пьют сладких вин. Угостите им кого-то другого.

Эльза залпом осушила маленькую рюмку холодной водки и краем глаза заметила, что Яша передал бокал с вином Оле. Оказывается, они с Жорой шли следом. Подошла Наташа, в черных брюках и длинной белой рубашке навыпуск.

— Девочки, вам нравится? Много не пейте! Правда, здорово придумано со свечами? Это все Роберт! Я его обожаю!

Ответов она не слушала и была уже явно навеселе. То же можно было сказать о Роберте, который прибежал следом и, как мальчишка, сгреб ее в охапку. Эльза решила узнать все из первоисточника и спросила Роберта, кто такая Элла.

В этот момент музыка неожиданно стихла, и вопрос прозвучал практически в тишине. Окружающие с недоумением обернулись на нее, а Яша спросил Наташу:

— Ты разве не на Эллу их пригласила?

Наташа повела плечом и, чмокнув мужа в щеку, сказала:

— Не на Эллу. Они сегодня не пойми откуда свалились мне на голову, и я их позвала. Но ничего не рассказывала о программе — пусть это будет сюрприз.

— О, тогда я не буду портить удовольствие, сами все увидите. Элла божественна и уникальна, она разговаривает танцем.

Тренькающие звуки сменились вполне музыкальными, полившимися из динамиков сверху. Это была музыка тридцатых годов прошлого века, такую использовал в спектакле недавно приезжавший в их театр режиссер. Эльза почувствовала, что немного устала и оглянулась по сторонам.

— Хотите присесть? Вон там, у фонтана, еще есть места.

У старинного мраморного фонтанчика лежали большие подушки, на которые при желании можно было и прилечь, и присесть. Эльза прилегла и посмотрела вверх. Из-за фонаря звезд было не видно, а крыши домов терялись в глубокой синеве четко очерченного освещенными стенами квадрата. На секунду она забыла, где находится, и даже почти забыла о новой подруге — перед нею поплыли картинки из ее жизни, не менее правильной, чем у Ольги, и не менее неудачной. К горлу подкатил ком, на глаза навернулись слезы. Впервые за многие годы она плакала о себе. Смысл делать все «как надо», если из этого ничего не выходит? Не лучше ли жить так, как все эти люди: не заботясь о будущем и не стараясь никому понравиться? Они действительно не хотели нравиться — Эльза чувствовала, что у них достаточно сил, чтобы жить без аплодисментов. Сумасшедшие? Сумасшедшие — это, скорее, такие, как они с Олей. Случайно попавшие на этот праздник жизни…

Оля… Куда она собирается? Зачем уезжать отсюда? Они уже достаточно далеко сбежали… Можно навсегда остаться в этом городе, снять квартиру, найти работу. Здесь много театров, куда-нибудь да взяли бы. И Оля нашла бы место. Можно было бы даже жить вместе. Эльза чувствовала, что с каждым часом все больше привязывалась к этой девушке, а та, напротив, понемногу отдалялась. Может, и надо бы сопротивляться такой бесперспективной дружбе, но сил совсем немного. Зачем тратить их на глупости?

После паузы снова заиграла музыка. Ребята на соседнем диванчике, бросив подготовленный кальян, быстро встали и пошли в сторону сцены. И вообще толпа как-то резко туда отхлынула, а по двору к этому времени бродило уже не меньше шестидесяти человек. Наверху с характерным для старых ставен скрипом начали открываться массивные окна: одно, второе, третье. В них появились лица, все глаза были устремлены на женщину, появившуюся в свете фонаря. Женщина встала на колени и опустила голову. С того места, где лежала Эльза, в просветах между стоявшими вокруг людьми, были видны только распущенные рыжие волосы и синий балахон. В груди что-то екнуло. Эльза вытерла слезы, встала и подошла поближе.

Женщина развела руки, встала, скинула балахон, и, оставшись в коротком прозрачном платье, закружилась в танце. Точнее, не закружилась, а закружила — десятки пар глаз смотрели не на нее, а словно в воронку, за которой, презрев пространство и время, жила Вечная красота. Пока она танцевала, сердце Эльзы бешено колотилось. Не то, чтобы она не видела красивых танцевальных выступлений, берущих за душу даже подготовленного зрителя. В этом танце было что-то глубоко личное, даже интимное. С этой женщиной возникала какая-то космическая связь. Моментально. И вдруг она вспомнила, как почувствовала вечером в подъезде, что должна увидеть из окна что-то важное. Ведь тогда, выглянув, она увидела именно ее.

Когда танец закончился, Эльза огляделась по сторонам — теперь слезы были в глазах почти у всех. Первым начал хлопать какой-то мужчина со второго этажа, затем он крикнул «браво», а после старенький двор внезапно закружил вихрь аплодисментов. Чуть не отбив себе ладошки, Эльза поискала глазами Ольгу — той не было. Танцевавшая под фонарем женщина поднялась с колен, откинула назад длинные рыжие волосы и сняла черную повязку с глаз. Этой повязки Эльза сначала не заметила. А сейчас ее что-то кольнуло прямо в сердце. Женщина знакомо засмеялась и почти прокричала:

— Люблю Вас, дорогие мои! Люблю-ю!

Двор снова ответил ей овацией, которая в гулком колодце стен превратилась почти в грохот. Эльзу словно качнуло этой волной. Она повернулась к стоявшим рядом парням и спросила:

— Как ее зовут?

— Элла же.

— А полное имя?

— Слушай, никто не знает, кто она на самом деле. Здесь такое не спрашивают.

И, посмотрев на нее с участием, спросил:

— Ты куришь? У нас есть немножко…

Но Эльза уже проталкивалась сквозь толпу. Если она сошла с ума, пусть так и будет, но сейчас она должна рассмотреть эту женщину, взять ее за руку, заглянуть ей в глаза и убедиться в том, что она ошиблась. Что страшная догадка — неправда. Что Элла — это не сокращенное от Мануэла. И что эта богиня сумасшедших — не ее родная мать, пропавшая в этом городе без малого семнадцать лет назад.