Виталий Лозович

IMG_0162.jpg vj_tn lkz rybub — копия1Профессиональный телевизионный оператор. По работе облетал половину Арктики России, от Карских Ворот до мыса Челюскин. Снимал пограничников, оленеводов, газовиков. Пишу с двадцати лет. Жанры – сатиры и приключений.


 повесть “Убойный снег”

синопсис

Три американца – женщина-журналист, режиссёр и звукорежиссёр в России собираются снимать северные малые народы России. В России у них заболел оператор и они вынуждены взять оператора из местных телевизионщиков. Им оказывается безработный Сашка. Сашка – профессиональный оператор, но за пьянство изгнанный со своего телевидения. Самолёт группы попадает в аварию. Лётчик, Сашка, три американца не имея у себя ничего кроме ОДНОГО охотничьего ножа Сашки, пытаются выжить в снегах России.

отрывок

Убой — наст, плотный снег, твердая дорога на снегу. Убойный снег – плотный, крепкий.

(Север, Сибирь, Дальний Восток)

Э. М. Мурзаев «Словарь народных географических терминов»

Когда Сашке в конце девяностых исполнилось тридцать пять лет, его выгнали с работы. Выгнали, в сущности, ни за что — за трехдневное отсутствие. Открыли трудовое законодательство, нашли «статью» и выгнали. Причина отсутствия была крайне заурядная — затяжной день рождения. Имеющиеся в наличии когда-то заработанные отгулы не помогли — отговорка постфактум. Пятнадцать лет Сашка отдал местному телевидению. Пятнадцать лет морозился на своем Крайнем Севере с кино и телекамерами в любую погоду, в любых условиях, начиная от теплых кабинетов начальства и заканчивая Арктическим побережьем, островами в Ледовитом океане, промысловиками, рыбаками, пограничниками или стойбищами оленеводов.

Теперь второй месяц сидел Сашка на овсяной каше и сухих лепешках, которые пек без масла на муке. Его кот Моська и среднеазиатский волкодав Хан жили много лучше, им Сашкина тетка пару раз в неделю приносила остатки обедов из заводской столовой. Заканчивалось двадцатое столетие — время в России для честных людей не очень денежное.

Иногда Сашка ходил на овощную базу разгружать вагоны с продуктами. За это давали сетку картошки или капусты да немного денег, которые уходили на оплату квартиры и прочих жилищных услуг. Как-то он пробовал звонить на работу — покаяться, но директор остался непреклонен:

— А зачем мне четвертый оператор? Мне хватает трех. Работы у нас не так и много.

Однажды, когда на овощной базе не было работы почти целую неделю, Сашка достал охотничье ружье, взял лыжи и ушел в тундру. Через двенадцать часов он вернулся домой с увесистым зайцем.

Время от времени звонили знакомые дамы. Узнав, что Сашка без работы, а в холодильнике у него лишь мороз трескучий, говорили одни и те же слова:

— Никуда не уходи! — потом на столе у Сашки появлялись колбаса, хлеб, огурцы, яблоки, конфеты, пельмени в пакетах, водка в бутылках, а на подушке — очаровательное женское личико. Утром личико исчезало, а еда оставалась.

Когда он принес из тундры зайца, разделал его и поставил варить чуть не целый килограмм, зазвонил телефон. Сашка поначалу даже и трубку поднимать не хотел: надоели ему сочувственные слова очаровательных созданий. Время шло, и надо было уже не соболезнования принимать да «гуманитарную помощь», а действенные меры, вплоть до смены профессии. В этом Сашка больше всего надеялся на своего бывшего «шефа» по телестудии, кинооператора с тридцатилетним стажем. Тот давно уже работал преподавателем кино-фото-видео в местном Дворце пионеров и обещал Сашке подыскать хотя бы что-нибудь, связанное с «объективом». Специальность, может быть, другая, но все же родственная. Телефон звонил долго и настойчиво. Сашка не сдержался, снял трубку и голосом очень занятого человека, немного нервно произнес:

— Алло.

И в трубке нежно произнесли:

— Здравствуй, Саша.

Сашка едва не упал. А когда не упал, услышал вновь:

— Саша, это я. Ты где?

У него моментально заболело горло, а язык охватил паралич.

— Алло?

— Да, да, — сказал он, — я слышу.

Это была Ксюша. В это было трудно поверить, но это была Ксюша. Сашка познакомился с ней около года назад, подружил пару месяцев без особых претензий, да так и не сдружился по-серьезному. Ксюша была моложе его на пятнадцать лет. Тогда ей было девятнадцать. Ее увлечение своей персоной Сашка принял как должное. Но потом она вдруг пропала, на звонки не отвечала, дома застать стало невозможным. Сашка занервничал… Но вокруг было столько прекрасных утешительниц, что исчезновение Ксюши сгладилось и позабылось уже через сутки. А через месяц она позвонила ему и сообщила, что выходит замуж за парня, с которым ходила еще вместе в детский сад. Там все серьезно, там уже чуть ли не готовая семья. Детей только не хватает. Сашка хотел было удариться от злости в запой, но не смог, шел июль — месяц отпусков, он остался один на студии в операторском цехе. Надо было работать.

Сейчас Сашка, растеряв все слова и мысли, лихорадочно соображал, что бы спросить? «Как семейная жизнь? Ожидаем приплода?.. Тьфу! Нет, этого, потомства?.. Или нет…»

— Саша, это я, — сказала Ксюша.

— Что-нибудь случилось? — вылетело у него машинально.

— Случилось, — тихо подтвердила она, — мы разошлись.

У Сашки едва не вырвалось по привычке: ну, ничего страшного, разошлись — не убились, в конце концов.

— Я могу чем-то помочь? — спросил он.

— Конечно, можешь. Поговори со мной.

Они проговорили полтора часа. Сашка рассказал всю свою историю и даже пригласил на зайчатину, но Ксюша вежливо отказалась под предлогом плохого самочувствия. Сама она ничего особенного не рассказывала — так, разошлись и все, больше слушала Сашку, о его горестном положении да пробовала дать хоть какой-нибудь совет. Когда разговор закончился, Сашка посмотрел в окно — укрытый снегом зимний город уже спал. На улице было тихо и хорошо. Желтоватые фонари и освещенные окна домов рисовали какую-то теплую, уютную картину. Никто не стрелял, не звал на помощь, не горланил пьяные песни, не включал на пустынных улицах милицейскую сирену…

Через день Ксюша позвонила опять, и после этого милого, в сущности, бессодержательного разговора Сашке вдруг стало невыразимо стыдно. Сначала он даже не мог понять, а за что ему так необъяснимо стыдно? Он перебрал в уме все возможные варианты, связанные с Ксюшей и со всеми остальными дамами, но не нашел ничего особенного, ничего отвратительного в своем поведении. Но странное дело, как только закончилась зайчатина, а последние хрящи и кости слопали Хан и Моська, Сашка вмиг объяснил себе свое беспокойство. Он был сейчас просто жалок. Он вызывал сострадание у того человека, перед которым хотел выглядеть надежным, обеспеченным и более всего — материально независимым. Хотя бы как тогда, когда имел работу. Он так привык, что она есть, эта работа, и думал, она будет всегда. Жизнь распорядилась иначе. Хорошо, хоть Моська и Хан особенно от этого не страдали.

Нет, нет, надо срочно искать работу, хоть кем, хоть где, только иметь постоянный заработок… постоянный. Хватит перебиваться с картошки на капусту. Хватит жаловаться своим дамам на холодильник, в котором, кроме «зимы», ничего нет.

Он встал, открыл ящичек письменного стола, достал записную книжку и в который раз стал перебирать фамилии знакомых и полузнакомых людей, которые могли хоть как-то поспособствовать его устройству. Ждать больше нечего. Все сроки вышли, и на своей бывшей работе он теперь не нужен. Надейся — не надейся, никто не вспомнит, никто не позовет. Пролистав несколько страниц, он наткнулся на фамилию одного давнего товарища, бывшего одноклассника, имевшего нынче три продовольственных магазина. Кем он к нему?.. Хоть кем. Это если еще возьмет. Сашка подошел к телефону, вспомнил все нужные слова в такой ситуации, создал легкость, непринужденность настроения… и тут телефон зазвонил сам. Сашка вздрогнул, поднял трубку и нетерпеливо, чтоб не сбить настрой, сказал:

— Слушаю.

Сейчас ни с кем особенно говорить не хотелось. Хотелось быстрее получить хоть какой-нибудь результат, какую-нибудь информацию.

— Ну здравствуй, дорогой! — проговорили в трубке.

Сашка присел на кровать — это был бывший шеф и учитель, кинооператор, обещавший устроить его хоть на какую работу, похожую на основную.

— У меня такое впечатление, Саша, что тебе немного повезло, — загадочно произнес он после взаимных приветствий, — если твое положение все такое же, то сразу главный вопрос — как дела с «кино»?

— Кто сейчас помнит это слово? — вяло ответил Сашка.

— Тогда слушай внимательно. В город прилетели американцы. Они снимают малочисленные коренные народы Севера. Снимают они на «кино», никакого «видео». У них оператор свалился с аппендицитом, его спасли, но он в больнице. Ждать его выздоровления группа не может. Время — деньги. Бросились искать здесь, а у нас каждый, хоть и «мэтр», но с кино дела не имел. Обратились через городское начальство ко мне, а мне лень… Я им рекомендовал тебя. Вопросы?

— На сколько дней?

— Дня три, может, четыре, может, и в два уложитесь. Они платят в долларах и прилично, Два дня полета и пятьсот баксов у тебя в кармане, представляешь?.. По сегодняшнему курсу? А если в рубли?.. Ты у себя на работе сколько в долларах получал? Ну-ка вспомни?..

— Баксов сто… или сто пятьдесят.

— Видишь? Почти за пять месяцев платят.

— Когда ехать?

— Вылет завтра.

— Как мне с ними встретиться?

— Сейчас садишься, едешь в гостиницу «Центральная», я от них звоню.

Все.

Встретимся в холле.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (4 голосов, средний бал: 3,75 из 5)

Загрузка...