Виктор Дьяков

diakov23Дьяков Виктор Елисеевич, отставной офицер, литературным творчеством начал заниматься после увольнения из Армии. Печатался в журналах, в том числе и в "толстых". Издал две книги прозы. Широко публикуется в Интернете.


Роман "Дорога в никуда"

Синопсис

            События происходят в Верхнеиртышье и Семиречье, в казачьей станице Усть-Бухтарме , на полях сражений гражданской войны, после поражения и отступления Белой Армии в эмиграции, в Харбине. Главные герои: молодой казачий офицер Иван Решетников, его невеста, а потом жена Полина, дочь станичного атамана, учительница станичной школы; Тихон Никитич Фокин, отец Полины, станичный атаман. Тихон Никитич, предчувствуя слом всего старого мироустройства в России, делает все от него возможное, чтобы сохранить мир в родной станице и окрестностях, и при первом пришествии советской власти, и потом, в колчаковские времена, и после краха Белой Армии. Он прекрасный хозяин и администратор, хороший семьянин и отец, но в условиях гражданской войны оказывается не в состоянии сохранить мир и благополучие, ни в станице, ни в собственной семье. Он попадает под все перемалывающий молох и гибнет, также гибнут его жена и сын, а дочь с зятем с отступающей Белой Армией уходят в Китай. Перед тем беременная Полина в стрессовой обстановке, спасаясь от насильника, теряет ребенка. Зверствуют и красные и белые, и на той и на другой стороне имеются как одухотворенные романтики, так и изверги склонные к садистской жестокости, беспринципные карьеристы для которых «двуногих тварей миллионы – орудие одно». В эмиграции супруги Решетниковы, в отличие от большинства прочих бывших белогвардейцев не бедствуют, ибо сумели в тайне вывезти некоторое количество не обесцененных денег в золоте и серебре. В Харбине Иван становится приказчиком в большой коммерческой фирме, а Полина сотрудницей харбинского Беженского комитета. Несмотря на интересную, насыщенную событиями жизнь, супругов постоянно гложет тоска по родине, повергают в глубокое смятение известия о мучениях и гибели близких, приходящие время от времени из Усть-Бухтармы. Но все несчастья помогает преодолеть взаимная, не остывающая с годами любовь. Но, увы, любовь эта не имеет реального воплощения – Полина после выкидыша много лет не может забеременеть. Роман заканчивается сошествием Божьей Благодати на супругов. В 1934 году Полина, наконец, разрешается девочкой. Именно как знамение свыше воспринимают это Иван с Полиной. Они верят, что дальше у них все будет хорошо, а слова, что на границе своими последними снарядами, взрыхлив залпом землю, написали белые артиллеристы: МЫ ВЕРНЕМСЯ, так же воплотятся в реальность и они с дочерью вернутся на горячо любимую ими родину….

             Роман предполагает продолжение, но является отдельным, законченным произведением.

 Отрывок из романа

             Над Россией атмосфера неопределённости, неуверенности, предчувствия чего-то неотвратимо ужасного. Не успела кончиться одна война, а тут уж грядёт другая. Страну, как слепящий промозглый дурман, всё более охватывала анархия. Но в это предчувствие так тяжело поверить, даже будучи в здравом уме, а уж находящимся в состоянии любовной эйфории тем более, ведь для влюблённых весь мир, что там не творись, кажется прекраснейшим из миров.

             По дороге во весь опор несутся два всадника, причём один заметно отстал в безуспешной попытке настичь второго. Вдруг, перед крутым подъёмом передний всадник осадил коня, обернулся и со звонким смехом, отзывающимся в горах эхом, стал поджидать отставшего товарища:

            - Что, догнал!?

Голос высокий, белая папаха одета не по мужски, а как носят шляпку модницы, из под неё перекинута вперёд на грудь толстая тёмно-русая коса. Отороченный белой шерстью под цвет папахи короткий полушубок узок сверху, топорщится на груди, форменные шерстяные шаровары с алыми лампасами слишком уж плотно облегают, круглятся на широких бёдрах. Сапоги явно сшиты на заказ, подошвы чрезмерно маленькие, почти детского размера, а голенища как будто от других сапог, туго охватывают далеко не тонкие икры… Да-да, это вырядившаяся в казачью форму женщина, вернее девушка с приятными, нарумяненными лёгким морозцем и встречным ветром  щёчками.

            Наконец, подскакал и второй всадник. Ну, у этого всё как положено: офицерская, но без кокарды папаха надвинута на глаза и чуть скошена, полушубок длинный, почти до колен и оторочен неброской серой шерстью, он плотно облегает кажущиеся от немалого роста всадника не очень широкими плечи, и по «конусу» сбегает к узким бёдрам, шаровары заправлены в сапоги большого размера. То есть всё строго наоборот, как и положено Божьим промыслом при сотворении мужчины и женщины.

            - Поля, надо ворочаться… больно далёко мы от станицы заехали,- Иван колючим взглядом шарил по окрестным склонам гор, пологими уступами возвышающимися по обе стороны дороги.

            - Ну вот, здравствуйте, я вас не узнала! Тут же нет никого, чего ты опасаешься? И потом, Ваня, сколько тебе говорила, неужели тебя не учили, разве так можно говорить, ворочаться? Говорить надо возвращаться,- Полина вновь беззаботно рассмеялась, и, чуть тронув коня, подъехала к Ивану сбоку вплотную.

            - После учёбы я, знаешь ли, сначала на Германской больше года, а потом аж до Персии и назад съездить успел. Так, что извиняйте Полина Тихоновна, там мне не до грамоты и манер было. Чуть не всю науку из головы вышибло… грязь, вши да кровь, - с раздражением отреагировал на замечание Иван.

            - Ну, ты что… обиделся? Не надо Вань, я ж не со зла,- улыбка Полины приобрела виноватый оттенок.

            - Да, не обиделся я. Но ты уж больно весёлая. Куда несёшься-то, я ж не угонюсь за тобой. Твой-то «Пострел» вона каковский, молодой, да на вольном овсе, а моя кобыла, сама знаешь, уж четвертый год под седлом, да на плохом корму… Ты же что обещала? Что не далёко поедем. Я вон даже оружия с собой никакого не взял,- укорял Иван невесту, в то же время, продолжая с тревогой обозревать окрестности.

            - Ну не дуйся Вань. Забылась я. Ну прости… Дай-ка я тебя лучше поцелую,- с этими словами девушка, привстав на стременах потянулась к Ивану, обняла его и приникла губами в долгом поцелуе.

             Кобыла Ивана недовольно прядала ушами, чувствуя всё увеличивающееся на неё давление, по мере того, как Полина переносила тело со своего коня, опираясь на Ивана. Ну, а когда девушка, крепко обхватив любимого за шею, вдруг, разом, выпростала обе свои маленькие ступни из стремян и ловко перескочила из своего седла на круп кобылы Ивана, ему за спину… Тут уж заслуженная боевая подруга сотника аж чуть присела на задние ноги и издала возмущённый храп. Зато, оставшись без всадницы, жеребчик радостно заржал, звеня освободившимися от натяжения удилами.

            - Ты что делаешь… Поля… с ума сошла… упасть ведь можем!- пытался уже сквозь собственный смех изобразить сердитость Иван, но ощущая прижимающуюся к нему сзади Полину, а потом и опоясавшие его её ноги… Он чувствовал через два полушубка и двое шерстяных шаровар изгибы и жар чуть не всего её тела.- Поля, перестань… упаси Бог, если кто увидит,- приглушённо шептал Иван.

            Тем временем кобыла, наконец, обрела более или менее устойчивое положение под двумя всадниками. Иван же, бросив поводья, ласково погладил ноги девушки, затем, вдруг, отведя руки назад одновременно крепко, но не больно шлёпнул её по бёдрам. Этим «манёвром» он освободился от такого приятного для него «пояса» и, мгновенно перенеся свою ногу вперёд через луку седла, спрыгнул с лошади. Полина тут же перескочила с крупа в освободившееся седло, при этом её ноги не доставали до стремян, рассчитанных на значительно более рослого всадника.

            - Папа никогда не позволяет мне садиться на своего строевого коня… Ну, как я на твоём?- Полина вскинула голову, сдвинула папаху набекрень, выпятила и без того высокую грудь.

            Кобыла явно не одобряла, что в седле оказался не её хозяин, и нервно прядала ушами.

            - Лихой казачок, только в заду уж больно тушист, и ноги надо сильнее сжимать, а то из седла вылетишь,- Иван взял нервничающую кобылу под уздцы.

            - Ладно, сними меня скорее, а то кобыла твоя уж больно ревнует,- Полина вновь обхватила Ивана за шею и пружинисто спрыгнула на снег.

            Они опять слились в долгом поцелуе. Жеребчик нетерпеливо пританцовывал поодаль, и словно зарядившись наглядным примером людей, заржал и стал забегать за смирно стоявшую кобылу. Но едва он приблизился к её хвосту, та не проявила встречного чувства, а взбрыкнув, отогнала ухажёра, при этом рванув повод в руке хозяина. Иван был вынужден оторваться от Полины.

            - Ну-ка ты, не балуй… Гляди-ка Поль, твой-то «Пострел» разыгрался, а моя себя блюдёт, не подпускает.

            - Да пусти ты её, пусть на воле побудет… она ж не убежит,- Полина отошла с дороги, зачерпнула пригоршню снега и прижала её к своим «горевшим» щекам.

            - Нет Поля… некогда разгуливать, лучше поедем назад. Погода вон портится, к вечеру не иначе пурга разыграется.

            Назад ехали неспешной рысью. По дороге встретили обоз из трёх саней. То были рыбаки из новосельской деревни Селезнёвки, ездившие ставить сети в полынье. Когда всадники проезжали мимо, рыбак на задних санях с недобрым весельем подмигнул второму:

            - Ишь, жених с невестой жирятся…

            - А, что разве там баба была верхом?- удивился второй.

            - А ты, что не разглядел что ли? Зенки-то протри. Дочку что ли атаманскую не узнал, учителку из станицы? А с ней ейный жених, сотник. С фронту недавно воротился. Вот оне и гуляют на радостях. Осенью вроде свадьбу играть собрались.

            - Казаки им што, оне хозява, что хотят то и делают, тем боле которы в атаманы, да в офицера вышли. Вона у их и девка штаны с лампасинами напялила, верхом ездит и никто ей, бесстыжей, слова сказать не смеет,- включился в разговор третий пассажир саней.

            - Ничего, и нашенское время не за горами. Вона чего мужики, что с фронту повертались говорят. Там этих офицеров оне как косачей стреляли. Сейчас всё перевернуться должно. В Россее, говорят, уже всех этих знатных да богатых к ногтю. Тама рабочие, голытьба всю власть себе забрали. И в Семипалатном и Уст-Камне совдепы. Скоро и у нас такое будет, всех гадов, живоглотов к ногтю…

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (9 голосов, средний бал: 3,56 из 5)

Загрузка...