Верон

фото (1)Я студентка факультета журналистики, два года работаю по профессии. Увлекаюсь хореографией, хоккеем, поэзией, коллекционированием hello kitty и, конечно же, журналистикой. Начала писать в 12 лет: это были стихотворения, на данный момент в моей “творческой копилке” их более ста. Сейчас поэзия отошла на второй план и уступила место прозе: пускай, это малые формы, зато они доставляют мне удовольствие и вмещают все то, что я хочу сказать читателю. А вообще, я странная. Иногда даже слишком.


 

Сборник рассказов “Обернитесь”

Кому-то нужна ёлка

Небо щедро покрошило снег на верхушки тульских деревьев. Побелев кронами, они слегка качают ветвями, будто бы пытаясь музицировать фантомными листьями. Со стороны кажется, что они одиноки. Но это не одиночество, скорее — безмолвная дружба, все проявление которой — в верности общей обители — проспекту Ленина. На маршруте «дом — работа» некогда любоваться зимними прелестями: сотни пар спешащих ног, длинные вереницы следов на перемешанном с песком снегу, толпы гудящих машин. Кажется, предновогодняя суета погрузила всех в такую же кому, как экономический кризис. Но нет. Отступив от центральных улиц города, видим скромное собрание деревьев разного возраста, вида и роста. Их верхушки тоже белы, однако в пейзаже не хватает чегото тонкого, но ощутимого. То ли «дизайнер» снег плохо постарался, то ли хорошо постарались люди, нарушившие немое величие небольшой посадки. Считаем: раз, два, три, четыре… двенадцать! Двенадцать невзрачных пеньков ели среди длинноногих стройных соседей по коммунальной уличной «квартире». Эта пейзажная картина реальности — точная иллюстрация предновогоднего бума и связанного с ним человеческого безумия. Комуто нужна была елка. Ктото ее получил. И ктото, одержимый праздничной эйфорией, не подумал о последствиях. Через два дня пеньков стало 19.

Новогодние будни

По его лбу медленно, както помуравьиному, соскользнула капелька пота. Заплутав в богатых волосяным покровом бровях и просочившись сквозь короткие желтенькие ресницы, она лениво скатилась в глаз. Мужчина вдруг хлопнул себя по правому веку: «Ах ты, зараза», и залпом осушил десятую рюмку. В глазах — знаете, как это бывает в банальных русских комедиях про пьяниц — вдруг резко появился смысл, что помогло понять: водка — его любимый напиток. Чтобы вы понимали, о ком идет речь, рассказываю. Александр Анатольевич Гадиков (в кругу друзей просто Гад или ГадТолич) — инженер в третьем поколении. Некогда был бригадиром, но после того, как начальство неоднократно ловило его крепко пьяным на рабочем месте, потерял должность и, как следствие, — уважение и авторитет. Жена не выдержала этого, как она сказала, позора и ушла от Гадикова. Но, впрочем, не обобо далеко — к соседу. В свои 40 наш герой так и не успел обзавестись потомством, поэтому, став холостяком, решил, что хочет о комто заботиться. И купил питбуля. И вот сейчас — в новогоднюю ночь — мы наблюдаем Гадикова за деревянным столиком, бутылкой водки и просмотром телевизора. «Черт, — вскрикнул он, — язык». Прислонив к языку богатый заусенцами палец, мужчина брезгливо поморщился. Увидев на пальце кровь, он решил сию же секунду продезинфицировать крошечную ранку и поглотил одиннадцатую, а заодно, и двенадцатую. «Хорошо», — прошептали сухие, нездоровопухлые губы. «Гав, фрррр», — неодобрительно отозвался из зала питбуль. По телевизору показали президента. Как обычно, он начал традиционную новогоднюю речь. «Опа, Путин. Чего это он?», — Гадиков так сильно удивился, что даже не заметил, как налил мимо рюмки. Осознав, что наступает всеобщий любимец Новый год, Александр Анатольевич презрительно сощурился и, осушив тринадцатую рюмку, сказал: «За тринадцатый месяц в году».

Сотрудник полиции и снежинки

Сорокалетний сотрудник полиции Иван Сергеевич Лажин сидит в дальнем углу комнаты, чтото чертит и чавкает. Карандаш, побывавший уже раз 10 в точилке, лихорадочно бегает по бумаге. Ну вот, готово. Первый этап работы завершен. На белом листе А4 — карандашные линии, сделанные с чуждой Лажину аккуратностью и усидчивостью. «Петька, неси сюда ножницы», — в голосе Ивана Сергеевича просыпается энтузиазм. Ровно по тонким линиям мужчина разрезает бумагу. Квадратненький листочек со следом от убежавшей со лба капли пота готов к дальнейшим экспериментам. Лажин, глядя в ноутбук, пытается согнуть лист так, как показано на картинке. Через пять минут бумага в его руках преображается и обретает форму равностороннего треугольника. «Да! Да!», — вскакивает со стула Лажин. То, что вышло у него сейчас — основа для будущей снежинки. Сделать ее к Новому году задали его сыну Пете, но Иван Сергеевич, как ласковый отец и просто легко увлекающийся человек, взял это на себя. Схватив карандаш, он снова принялся за тонкие линии. На рисунке из Интернета их не меньше сотни. Но глаза боятся, а руки делают. И вот, через полчаса, Лажин начертил почти половину. Выйдя изза стола, он сладко потянулся и, как будто чтото вспомнив, быстрыми шагами направился на балкон. Достал пачку, закурил последнюю в ней сигарету. С ментолом, кажется. Глядя в окно и стряхивая пепел в пустую кофейную банку, Лажин задумался о сыне и о том, как тяжело ему, бедному, учиться в школе. Но мыслимыслями, а работа, как говорится, не волк. Вернувшись за стол, мужчина вновь стал рисовать. «Почти как образец», — через некоторое время сам себе сказал он. И правда, не соврал: вышло довольно прилично, слегка кривенько… но прилично. Самое сложное ждало начинающего хендмейдера впереди. Засунув свои толстые пальцы в узенькие кольца маникюрных ножниц жены, папа Петьки принялся резать бумагу по контурам. Участившееся дыхание и слегка высунутый язык подтвердили:  Лажину тяжело. Через час он, довольный собой, развернул покромсанную бумагу. Элегантно — так, задумавшись, сказал бы любой человек, которому бы показали это произведение. Счастливый, Иван Сергевич ринулся к комнату сына. «Петька, Петька, смотри! Ну посмотри же», — с трудом оторвав Петьку от приставки, Лажин продемонстрировал ему результат своего двухчасового старания. «Фигня какаято, передалай», — бросил Петька и снова повернулся к игре. Заботливый отец, заметно расстроившись, поплелся делать новую снежинку.

Язык до Киева больницы доведет

«Я уеду жить в Лондооооон», — крики слышны даже в подъезде. Это восемнадцатилетняя Оксана Давыдова со своими друзьями отмечает Новый год. А песни Лепса в четыре часа ночи — верный признак веселости и крайней степени опьянения большой компании. В квартире беспорядок: кладбище пустых бутылок, плюс коктейль из свежего перегара и табачного дыма. На диване — пирамидка из коробок изпод уже сто раз остывшей пиццы, на столе — салаты, шампанское, водка, чипсы, пиво, колбаса — да что там, чуть ли не весь ассортимент местного продовольственного магазина. Около ноутбука скопилась не маленькая очередь: ребята не могут решить, кто первым включит свой любимый трек. На кухне за обеденным столом сидят Валера и Антон, разговаривают они о Лене, пришедшей на праздник в обтягивающих лосинах и просвечивающейся блузке. Их речь уже трудно разобрать, однако это не мешает парням раз в две минуты пополнять рюмки коньяком. Дверь в спальню закрыта на ключ: Катя и Толик вошли туда уже больше получаса назад, но почемуто до сих пор не вернулись. В зале — главный танцпол. Все гости Оксаны (да и сама хозяйка квартиры) встали в тесный кружок и, думая, что здорово поют, во все горло орут популярные песни Тимати, Лепса и почемуто Пугачевой. Все это сопровождается аля диджейскими движениями и выпадами, напоминающими активность самцов гориллы в брачный период. Всем хорошо. Чудом Коля слышит звонок в дверь. «Только не мама», — скрестив пальцы, прошептала Оксана. Нет, не мама. Соседка со второго этажа Зинаида Павловна. «Здравствуйте, — включил режим вежливости Коля, — проходите». Зинаида Павловна обошлась без приветствий и злым и сонным голосом потребовала немедленной тишины. «Конечноконечно, — заверила пенсионерку Оксана, — сейчас все расходятся». Вопреки этому заявлению шумное веселье продолжалось еще четыре часа. Наутро, проводив гостей, девушка решила выкинуть мусор. Перебирая ключи в подъезде, Оксана заметила супруга Зинаиды Павловны, Алексея Петровича. «Ее сегодня ночью на «скорой» увезли, — грустно сказал пенсионер, — она же к вам спускалась, просила покоя?». «Нет», — пожала плечами Оксана и, войдя в квартиру, громко включила свое любимое  «Я уеду жить в Лондон».

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (6 голосов, средний бал: 2,33 из 5)

Загрузка...