Валентин Шентала

OLYMPUS DIGITAL CAMERA Писатель, шахматы, снукер, астрономия

Повесть "Чернявский"

Отрывок

Глава   1.

1.

1980   год.  Мы   только   что   приехали   с   лечения,  не   то  с   ванн,  не   то   с   грязей, – какая   теперь   разница?  По   графику   после   отдыха   до   обеда   оставалось   минут   15,  на   улице   снова   было   пасмурно   и   нас,  как   обычно,  собрали   в   игровой.  Я   уже   писал   в   рассказе  «Всё   прогрессивное   человечество…»,  что   это   был   самый   плохой   «поток».  По   крайней   мере,  для   меня.  Быть   может,  для   «новичков»  этот  «поток»  и   был   обычным,  ведь   они   не   знали,  что   здесь   бывает   лучше,  но   так   получилось,  что   на   этот   раз   сюда   приехали   в   основном  «старички».  Так   было   не   часто,  но   на   этот   раз   получилось   именно   так.  Ребята   занимались   кто   чем   горазд,  Полина   Андреевна   дремала,  время   от   времени   просыпаясь,  что бы   сказать   традиционное  «Так-так»…  Всё   было   как   обычно.

Вдруг   из   длинного   коридора   послышался   приближающийся   грохот   костылей.  Кто   бы   это   мог   быть?  Все  «костыльники»,  вроде,  уже   тут,  заезд   давно   кончился… Гость?  Так   и   есть:  секунду   спустя   сначала   мы   увидели   радушную   улыбку   Полины   Андреевны,  которая   сидела   у   двери   и   первая   увидела   пришедшего,  потом   в   дверях   появилась   улыбка   самого   гостя.  Это   был   Миша   Урываев,  другая   легенда  «Голубой   волны».

–Ба,  какие   люди! – естественный   возглас   удивлённого   неожиданной   встречей   человека. – Надолго   к   нам,  какими   судьбами,  из   каких   краёв?

–Здравствуйте,  Полина   Андреевна.  Да   вот,  заглянул   минут   на   5,  еле-еле   удрал.  Сейчас   я   в   5 ой   группе…

Слово   за   слово – обычный   разговор,  воспоминания.… Ведь   всегда   есть,  что   вспомнить   человеку,  знавшему   тут   каждый   уголок,  знакомого   с   большинством   из   здесь   присутствующих.  Ещё     долго   бы   ничего   не   происходило  (по   моему   мнению)  если   бы   не   одна   невзначай   брошенная   фраза,  которая   не   могла   не   взбудоражить   около   половины   слышавших   о   Чернявском   хотя   бы   что-нибудь.  Ведь   даже   если   кто-то   и   не   был   во   втором  «потоке»  Саши  (как   я,  например),  всё   равно   он   не   мог   не   знать,  что   с   ним   произошло.  Миша   сказал   буквально   следующее:

– А   вы   знаете,  Саша   пошёл…

2.

Начало   апреля,  вечер,  1978   год.  Мы   с   папой   только   что   вышли   из   приёмного   покоя   и   собирались   уже   идти   по   обычному   маршруту – вперёд   и   налево,  как   вдруг   в   темноте   послышался   знакомый   голос:

– Вы,  вероятно,  во   вторую   группу?

– Да, – ответил   папа.

– Так   вам   не   туда,  там   сейчас   идёт   капитальный   ремонт, – сказала   неожиданно   появившаяся   из   темноты   фигура   врача   то   ли   1 ой,   то   ли   3 ей   группы,  как   позже   узнал   Антонины   Ивановны.

– Да-а,  а   нам   никто   не   сказал, – удивлённо   произнёс   папа.

– Вам   надо   счас   сразу   налево,  обойти   этот   дом   и   зайти   с   той   стороны.  Позвольте,  я   вас   провожу.

– Спасибо,  хне   надо,  мы   поняли.

– Это   где   раньше   школа   была   и   клуб? – уточнил   я. – Знаем!

Так   я   в   первый   и   последний   раз   оказался   не   в   своём   корпусе.   Впрочем,  и   этот   корпус   для   меня   был   не   в   диковинку;  в   1976   году   меня   возили   сюда  (на   коляске)  учиться   в   3 ий   класс.  Кроме   того,  здесь   располагался   киноклуб,  состоящий   из   двух   помещений-кабинетов,  между   которыми   в   довольно-таки   толстой   стене   были   проделаны   2   квадратных   проёма   для   киноаппарата.  Интересно,  куда   же   его   разместили   теперь? – мелькнула,  было,  у   меня   мысль,  но   тут   же   я   увидел   вдали   контуры   как   будто   достроенного   корпуса,  и   мне   сразу   стало   понятно,  что   этот   киноклуб   мог   оказаться   именно   там.

Когда   мы   вошли   в   помещение,  нас   встретил   почему-то   радушный   голос   идущей   на   встречу   нам   Анастасии   Ивановны:

– Ба,  кого   я   вижу!     

– Да,  это   мы.  Как   говорится,  чудны   дела   твои… – ну,  и   т. д.

Из   всего   этого   диалога,  который   ни   для   кого   ничего   не   значил,  может   быть,  стоило   бы   выделить  (с   целью   показа   живости   разговора)  слова   о   том,  что   теперь   у   меня   такой-то   номер,  что   означает,  что   под   этим   номером   будут   и   шкафчик,  и   вешалка   для   полотенца,  и   полка   для   стаканов,  да   зачем? – В   разные  «потоки»  у   нас   были   разные  «навороты»  (как   бы   я   теперь   выразился),  а   во   время   большого   ремонта   что-то   должно   быть   не   так.  Эти   номера   не   отменили   и   после   заезда   в   основной   наш   корпус,  как   говорится,  коней   на   переправе   не   меняют.

Я   пошёл   спать   по   указанному   адресу,  очутившись   там,  где   в   1976   году   так   сказать,  обучался   в   3 ем   классе,  а   папа   ещё   долго   беседовал   с   Анастасией   Ивановной.

Утро   того   дня   началось   как   обычно.  Все,  кто   заехал,  уже   позавтракали   и   расположились   здесь   же,  в   игровой,  совмещённой   со   столовой.  В   зимний   период   так   делалось   и   в   нашем   корпусе  (впоследствии   я   поймал   себя   на   том,  что   постоянно   сравнивал   то,  что   было   с   тем,  что   стало),  ничего   удивительного   тут   нет.  Где-то   минут   через   15   тётя   Рая   Запорожец  (это   фамилия   такая)  довольно-таки   грубо   вкатила   и   поставила   за   стол   коляску   с   новеньким:

– Встречайте,  господин   420! – и   ушла.

Да,  в   те   года,  пока  «тяжёлых»  было   относительно   мало,  нелюбовь   к   ним  «младший   состав   медперсонала»  ещё   не   особо   и   скрывал.  В   основном,  естественно,  было   отчего:  таскать  «многотонные   бомбы»  не   каждому   понравится.  Кроме   того,  парень   был   одет   в   явно   казённую   не   то   кофточку,  не   то   костюм  (по   моему,  даже   создатели   сего   творения   не   знают,  что   это   такое),  в   котором   в   1976   году   был   одет   умственно   недоразвитый   Саша   Поздняков,  в   свои   16   лет   владеющий   неполным   словарём   небезызвестной   Эллочки – Людоедочки   и   ничего   не   понимающий.  Однако,  сев  (вкатившись)  за   стол,  парень   глубоко   вздохнул   и,  положив   руки   крест-накрест   на   стол,  медленно   и  тяжеловато   опустил   на   них   голову.

«Э,  нет,  этот   парень – не   дурак», – подумал   я,  увидев   до   боли   знакомую   позу.  В   этой   позе   я,  т. с., «ностальгировал»  по   дому.  Пока   столы   были   старые   и   на   них   были   клеёнчатые   скатерти,  я   под   них   клал   письма,  записки   и   т. п.,  а   затем   время   от   времени   их   перечитывал.  Почему-то   мне   показалось,  что   ему   тоже   будет   чего   класть.   Как   позже   выяснится,  я   не   ошибся.

Я   взял   ходилку   и   подошёл   к   нему:

–  Как   тебя   зовут?

– Саша…

3.

Январь,  то   ли   4 ое,  то   ли   5 ое   число   1976   года.  Ночь.  Мы   с   папой   и   мамой   впервые   перешагнули   порог  «Голубой   волны».  6   лет   назад   мы   уже   здесь,  насколько   я   понимаю,  были,  но   на   консультации,  приехав   в   другой   санаторий.  То   посещение   я,  естественно,  почти   не   помню,  а   потому   сейчас   я   в   первый   раз   за   шикарными   воротами   этого   заведения.  Мы   входим   в   приёмный   покой.  На   столе   стоит   графин   с   водой,  и   мне   почему-то   захотелось   пить.

Новый   год   мы   справили   дома.  А   на   следующий   день   я   почему-то   заболел.  Позже   я   не   ещё   однажды   умудрюсь   температурить   накануне   отъезда   в  «Голубую   волну»,  до   сих   пор   до   конца   не   понимая   причины   этого,  но   тогда,  насколько   я   помню,  стоял   вопрос   об   отмене   этой   поездки.  Однако,  надышавшись   свежего,  вечернего   анапского   воздуха   и   выпив   с   дороги   полстакана   воды,  я   почувствовал,  как   мне   стало   лучше.  Этот   феномен   повторится   ещё   не   однажды.  Когда   же   мы   добрались   до   самого   дальнего   от   ворот,  но   стоящего   у   самого   моря   одноэтажного   корпуса   и   я   лёг   спать   на   указанную   кровать,  почему-то   я   ощутил   себя   самым   здоровым   и   счастливым   человеком   на   Земле.  Странно.  Ещё   страннее   то,  что   первые   полгода   я   действительно   абсолютно   не   скучал   по   дому,  ощущая   здесь   себя   как   в   родной   стихии.  Почему?  Наверно,  потому,  что   чем   больше   человек   находится   в   некоем   замкнутом   помещении   N,  тем   в   принципе   меньше   он   скучает   по   нему,  выйдя   оттуда.  Как   позже   выяснится,  мне   очень   много   надо,  что бы   заскучать   по   дому.  А   пока…

Я   окунулся   в   прохладную   постель,  закрыл   от   удовольствия   глаза   и… «пусть   весь   мир   подождёт»!                                           

– Будить   его   или   не   будить? – это   было   первое,  что   я   услышал,  проснувшись   утром.

Чуть   приоткрыв   глаза,  я   увидел   за   большими   окнами   такое   же   чёрное   небо   с   горящими   на   столбах   фонарями,  с   высокого   белого   потолка   горели   2   больших   круглых   плафона,  а   надо   мной   склонились   две   головы.  «Если   бы   я   был   бы   здесь   не   первый, – подумалось   мне,  тут   же   закрывшему   глаза, – такого   вопроса   и   не   возникло   бы.  Режим   есть   режим,  какие   могут   быть   сомнения!»

– Да   пусть   поспит!  Успеет   ещё   навставаться,   когда   придёт   время!  Детей   ещё   нет,  процедур   нет, – куда   спешить?

И   они   ещё   поговорили   на   разные   темы.  Видно   было,  что   эта   пара   давно   и   успешно   друг   с   другом   сработались.  В   числе   прочих   тем   они   несколько   раз   обмолвились   о   том,  какие   у   моей   мамы   вкусные   грибы  (когда   успели   распробовать?).

И   всё-таки   пришла   пора,  когда   было   сказано   однозначно:

– Буди,  хватит!

– А   я   уже   встал, – сказал   я,  весело   открывая   глаза.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 5,00 из 5)

Загрузка...