Валентина Анисимова-Дорошенко

август 2012 049Жила в Алматы до 21 года, а вернулась из России через 34. Работала учителем русского языка и литературы.Сейчас на пенсии. Пишу понемногу стихи и прозу.Наверное, это потому, что накопилось много невысказанного. Как оказалось, до сих пор что-то пытаюсь понять, осуществить, разобраться в себе.


Рассказ "Скрипач"

отрывок

Музыка звучала тихо, робко, будто извинялась… Кто извинялся: композитор или исполнитель? А потом полилась жалоба!

Таня вдруг вспомнила своё последнее посещение храма. Год назад это было. Она тогда остановилась у иконы Ксении Петербугской, чтобы пожаловаться на самоё себя: не научилась, не сумела построить свою семейную жизнь, не смогла стать примером сыну – вот и у него распался второй брак. …Жалоба-молитва, исповедь ли, то лилась потоком, то спотыкалась. …И глаза святой Ксении смотрели год назад на Татьяну то понимающе, то осуждающе.

И вдруг вместе с музыкой в тело вошла бодрость, а в душу успокоение.

Громко, уверенно нарастала мелодия масштабности, значимости бытия всех и всего, что родилось на грешной земле: что ярко парит или слабой былинкой цепляется за жизнь. Всё нужно! Всё не зря!

…И опять робкие, нежные звуки первой любви, первых погружений внутрь себя, первых терзаний и томлений…Ассоциации менялись, выстраиваясь в образы, пробуждая забытые эмоции.

У Татьяны тоже были давно закрыты глаза, но будто наяву виделась широкая река с быстрым течением! Смело погрузилась на дно, где лежали чисто промытые округлые валуны. Женщина их трогала руками, но не чувствовала холода. Напротив! Тёплые, яркие, разноцветные, они легко перекатывались от её толчков. А углубления от их долгого лежания вмиг затягивались, сравнивались. …Вот бы так раны человеческие бесследно исчезали с тела и с души!

Музыка поменялась…Она стала прохладной родной ладонью на горячем лбу. А потом потрескавшиеся от жара знакомые губы стонали, взывали о помощи. Или это плач? Кажется, что угадывались слова-причитания…

Их сменили тихие ненавязчивые звуки, плавно перешедшие в песню пастушка. Тане представился светловолосый мальчик лет двенадцати, лежащий в пахучей луговой траве лицом к небу, который нежно играл на свирели. Кому? Себе, небу, облакам, птицам, неброским цветам, пугливым бабочкам, смелым стрекозам…Всё громче рваные звуки скрипки! Звуки-прорыв, звуки-опровержение! Не раскисай, Танюшка! Не унывай! Всё правильно! Ни о чём не сожалей! Держись! И будто чей-то горячий шёпот в ухо:

- Почувствуй моё тепло! Я с тобой!

Клочья былого верного одиночества растворились, отступили, оставив надежду.

Откуда-то налетевший ветер принёс запах детства! Будто наяву возникла живая молодая, смешливая мама с двумя серебристыми вёдрами на коромысле. А в вёдрах свежая колодезная водичка и плавающие антоновские яблоки. Мама кричит сквозь смех:

- Хватай яблоко, доченька! Да не рукой – губами!

И маленькая конопатая Танюшка погружает лицо в ведро, а яблоки ускользают от губ. Потом вместе с мамой звонко смеётся, а на носу, щеках, ресничках сверкают капельки воды…

Зачем-то музыка увела воспоминания от мамы и яблок к тем, кого потеряла волей судьбы. Мелькали лица, слышались голоса… Скрипка говорила за Татьяну:

-Я вас помню и люблю. Но мне так не хватает вас!

И в унисон скрипке заплакала Татьянина душа.

В последние минуты звучал, казалось, гимн человеку с тонкой душой! Вот его качает, а потом рвёт на куски, хлещет беспощадно по щекам непониманием и ложью, но не меняет его сущность! Не сломлены чуткость, чувственность, чувствительность… И еле-еле слышно шепчет кто-то кому-то:

- Услышь меня. Я так умею любить!

Пока не слышат. Но не сегодня-завтра поймут. Обязательно! Хотя бы музыка поможет. Не могут не понять! Торжество романтики, её разноцветья, без которого был бы жалким серый мир, слышалось в исполнении скрипача.

Тишина. Пауза затянулась. Грянули аплодисменты! Татьяна открыла глаза: скрипача окружили случайные слушатели, жали ему руки, всё ещё в хирургических перчатках, совали в карманы деньги, бросали их под ноги. Музыкант виновато улыбался, благодарил…

Таня подошла к нему, когда почти все разошлись. Рна тоже хотела дать ему денег. Близко увидела зелёные глаза с немного опущенными уголками, небольшой шрамик на правой скуле. Почти идеален нос с тонко вырезанными ноздрями. Небритость сделала заметней чуть выдвинутую нижнюю челюсть. По-детски пухлая нижняя губа, а на левом виске по-мальчишечьи вихрились седые волосы… Красивый мужчина! Он уже снимал перчатки…

Женщина протянула ему довольно крупную купюру прямо в руки. Скрипач скромно сжал деньги. И тут стала видна тыльная сторона ладони. Солнечные зайчики! Солнечные белые зайчики на коже рук! «Витилиго» по-научному. Но она называла эти пятнышки по-своему. Крестник её, Алёша, очень переживал: в десять лет у него появились такие пятна. Она успокаивала:

- Да ты наш солнечный мальчик! Разве плохому человеку солнышко подарит своих зайчиков? Я долго конопатой была и не страдала! Просто солнышко мне такой подарок сделало, а тебе другой! Пусть все завидуют!

- Извините! А Вас как зовут?

- Георгий.

- Гоша, значит…Я спросить хочу…

- Какой я Гоша? Кличка ослиная! В детстве у меня сосед был, дед Тугоухов. Его осла Гошей звали! Так что, мадам, позвольте откланяться!

Таню будто кипятком ошпарили! Не сразу пришла в себя! После такой музыки – такая резкость? Да ладно!

Уходить не хотелось. После музыки и фразы скрипача одно желание: зарыться бы лицом в густую траву - как в детстве, или, на худой конец, посидеть в тёмной-тёмной комнате - как часто бывало во взрослой жизни, и поплакать. Поплакать всласть!

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (7 голосов, средний бал: 3,71 из 5)

Загрузка...