Вадим Чиндясов

Вадим ЧиндясовС детства я пробовал себя в литературе, но не считал это чем-то серьёзным. Стихи, детские самодельные журналы для родных, первые рассказы, многолетний дневник, проросший в мемуары. Потом я повзрослел, и знакомые стали говорить мне о том, что пора перестать писать “в стол”. В течение ещё десяти лет я им не верил и продолжал терять время зря, получая образование и профессию, даже отдалённо не относящуюся к литературе. Семья, повседневные дела, небольшой личный сайтик с нашими с братом воспоминаниями о детстве… Однажды писательский зуд стал стал нестерпимым. Я задал себе вопрос – а чем, собственно, я хуже других? Меня всегда интересовали безграничные возможности человеческого разума и необъяснимые феномены психики – настоящий кладезь жизненных историй, перед которым бледнеют самые изощрённые выдумки литераторов. Об этом и будет моё произведение.


Психологический роман “Мальчик из сундука”

синопсис

В большом и суетном городе уединённо живёт бывший художник, довольно молодой человек, пять лет назад потерявший в пожаре все свои картины и любимую студию. Его некогда насыщенная жизнь гения отныне сера и лишена творчества. Работа-дом в чужом городе и любимый пёс – вот всё, что у него осталось. Его мысли всё время возвращаются в прошлое, когда получалось легко и свободно поражать умы, но теперь он бессилен – творческий настрой не возвращается, а руки словно чужие.

Однажды он находит в почтовом ящике загадочный листок с адресом в социальной сети. От скуки он решает узнать, кто и зачем прислал ему это послание. Перейдя по адресу, он внезапно оказывается в самом центре странной неразрешимой загадки. Мужчина на странице, похожий на самого художника, как отражение в зеркале, стоит в его студии, на фоне его картин, с неизвестным ребёнком на руках. Загадка встряхивает безразличие, и художник решает отправиться в родной город, где находятся руины его студии, чтобы узнать что-нибудь об этих людях. Он же сам видел, как горели его студия и картины!

Открытие в родном доме окончательно выбивает из колеи художника – с ужасом он обнаруживает там мёртвое тело незнакомца с фото. А где же ребёнок? Сосед художника ничего не может сказать внятно про каких-либо незнакомых жильцов после его отъезда. Руины, конечно же, на месте.

Стеди – «мальчик из сундука» – аутист одиннадцати лет, живущий в клинике. Он замкнут, молчалив и вообще старается не покидать своего мысленного убежища. Единственная его отдушина – это рисование, в котором он необычайно выразителен. Однако, он совсем не одинок – ещё три мальчика, которых никто, кроме Стеди, не видит, живут в его теле. Без их помощи Стеди ничего не может: ни видеть, ни двигаться, ни общаться с миром. Его папа пропал пять лет назад, и главная цель мальчика – найти его. Для этого он готов даже покинуть безопасную клинику доктора Агрени и отправиться в мир, который так страшит его. Если бы не помощь тайных друзей, его затее бы не суждено было сбыться.

Мальчик убегает. Правдами и неправдами он добирается до города, где они раньше жили с папой. Его сознание попеременно занимают друзья, но у каждого своё понятие о том, как дальше жить Стеди. Между ними понемногу зреет конфликт.

Доктор Агрени – лечащий врач Стеди – упорный  и целеустремлённый мужчина. Он настолько увлечён излечением своего сложного маленького пациента, что не останавливается ни перед чем. Он год за годом использует нестандартные подходы лечения и тайком наблюдает за Стеди и его вездесущими личностями. Попутно он разрабатывает поистине наполеоновский план излечения, который бы разом разрешил все проблемы мальчика. Конфликт личностей мальчика ему только на руку. Но для этого Стеди нужно позволить сбежать из клиники, разумеется, тайком управляя ситуацией.

А где-то в соседнем городе художника до сих пор колотит от встречи с мертвецом, но он находит в себе силы его похоронить. После напряжённых бесплодных размышлений он решается не возвращаться к безотрадной жизни, а отправиться вперёд и выяснить судьбу неизвестного ребёнка – может быть, удастся что-нибудь узнать от мальчика?

Он принимается колесить по окрестным городам в поисках клиники, куда поместили мальчика. Сосед подсказал ему, где примерно находится клиника. Но к удивлению художника, города по пути ему незнакомы, клиники нигде нет, а реальность, кажется, начинает давать сбои.

По дороге ему встречаются сказочно-запредельные города, и художник часто не может понять, наяву ли с ним всё это. Город с полумифической часовой башней, город полной тишины, город наизнанку – вот теперь его новая повседневность, хотя он борется за своё здравомыслие. Ему даже начинает нравиться, как каждое поселение напрочь меняет что-то в его мыслях, срывая оковы разумности.

В поисках мальчика художник заходит в тупик, но делает и одно замечательное открытие – дикость городков будит в нём увядшие творческие силы и дарит сверхъестественные ощущения прекрасного. Он снова начинает писать картины и хочет просто ехать вперёд, покуда его несёт дорога. Прежние таланты возвращаются к нему, приумножаясь.

Тем временем в этих же несуразных городах рыщет Стеди в поисках своего папы. Это доктор Агрени незримо направляет мальчика и расставляет ловушки его личностям, чтобы они, в конце концов, оставили того в покое и исчезли. Поначалу его план приносит успех. С помощью большой армии неравнодушных сподвижников доктору удаётся заставить исчезнуть часть личностей мальчика. Необычные города – затея доктора, элемент терапии. Стеди, проезжая их, слой за слоем сдирает с себя и поглощает свои отжившие личности в единое сознание.

Внезапно для себя доктор открывает, что Стеди действует не по его плану – мальчик променял все свои личности на одну новую – более сильную и цельную – это личность его пропавшего отца-художника.

Художник давно уже замечает, что все вокруг странно смотрят на него в городах, где он проезжает. Но кого не удивит ребёнок за рулём огромной машины, который ведёт себя как самостоятельный взрослый? Ничего странного в этом не видит только сам художник. Вскоре всем становится очевидно, Стеди и художник – одно лицо! Всем, кроме самого художника. Это Стеди нашёл в доме своего отца и похоронил его, и он же продолжает искать сам себя, не осознавая этого.

Эта новость становится для всех громом среди ясного неба и путает доктору все карты. Стеди стал сознанием своего покойного отца в теле ребёнка. Выдуманное сознание отца плотно берёт управление телом Стеди на себя, и прочие его личности постепенно хиреют и выходят из игры. Перед тем, как окончательно пропасть, одна из них, тайно сотрудничающая с доктором, случайно серьёзно ранит себя из пистолета и чуть не убивает мальчика. План доктора летит в тартарары, пациент находится при смерти. Происходит судебное разбирательство, по итогам которого доктора Агрени отстраняют от врачебной практики.

Но Стеди-отец бежит из больницы, не дожидаясь, пока затянется рана. Ведь в него кто-то стрелял, и он опасается за свою жизнь. Его как бы невзначай находят в заброшенном доме художники-сквоттеры во главе с доктором Агрени, который не может успокоиться, пока закончит свой план. В этом доме они поселяются вместе, и доктор тайком доводит свой спектакль и шоковое лечение до конца.

Мальчик, наконец, поглощает последнюю мнимую личность отца и становится собой. Он помогает доктору разобраться во всех хитросплетениях своей болезни и вернуть тому доброе имя. Теперь мальчик – сумма всех удивительных свойств личностей, которые в нём слились воедино. Они отдали все свои умения мальчику, и тот покидает творческую общину, чтобы продолжить дело отца, несмотря на уговоры остаться. Напористость доктора отталкивает его. Его ждёт Творчество с большой буквы.

отрывок

   … Паутина безлистых веток. Весна. Знакомая аллея. Сквозь ветки видно ясное майское раздолье. И даль. Редкая в этом городе даль, когда можно смотреть и не спотыкаться взглядом о дома и машины.

Я привык ездить на работу и домой в метро, потому что машина была сущим неудобством в Большом городе. Целую вечность я не садился за руль своей машины.

Изо дня в день всё повторялось. Вот и сейчас. Вагон. Меня внесло в людскую лаву,  быструю в середине потока и замирающую у стен, и я потянулся вниз.  Целый час времени впереди. Дыхание толпы сливается, в ухо дышит одно целое гигантское существо.

Утром всё повторится. Невкусный городской воздух на улице будет подгонять меня, заставит сбиваться с ровного шага. Спешка. Плавность начатого утра начинает рваться, а я чувствую, что уже не успеваю занять свое место за рабочим столом вовремя. Впереди маячат три квартала миров, галактик, азбук, империй и одного рая. Дальше – высота, кабинет и окно с видом на стройку.

А в то странное утро улица просто захлебывалась. Машины стояли везде. Даже казалось, что из подъездов тоже должны вот-вот показаться хромированные морды. На глаза, помню, попался красавец-автомобиль. Я даже почувствовал, как он бесновался, словно хотел растолкать мелкопородистых собратьев, яростно рыкал, но полз в потоке. Он злился всеми своими сотнями лошадей под капотом, и, казалось, должен был сейчас вскочить на спины ползущих рядом и затоптать их, чтобы прорваться к широкому жерлу проспекта.

В тысячный раз, лавируя, мимо проехал Фидель – мотоциклист с роскошной бородой кубинского вождя и в фуражке военного кроя, как у самого Фиделя. Даже штучный мотоцикл под ним напоминал о революции и свободе – не хватало только крупнокалиберного вороненого пулемета прямо на руле.

По Фиделю я обычно сверялся, насколько опаздываю. Если великолепный он и я, весь в мыле, появлялись на этой улице одновременно – значит, порядок, я ещё успеваю. Точность Фиделя была невероятной, он, наверное, просто не видел пробок на улице. Мне казалось, что этот наездник везет на себе время.

Сегодня дело обстояло совсем плохо – Фидель, похоже, въехал на эту улицу около десяти минут назад и сейчас пытался проехать эти три квартала хотя бы на одном колесе. Улица замерла, и быстро перебежать ее можно было только по крышам домов или авто.

И вот тут меня снова погрузило в какую-то вату. Через считанные мгновения меня выбросило назад, на солнце, на природу. Откуда-то из последних сил даже прилетела порция свежего воздуха, устав бороться с углами. В толчее это было трудно почувствовать, но возле сердца у меня щелкнули маленькие щипчики.

Я вздохнул. Проблеск мира исчез за дальней высоткой. На этом было все.

После работы я отправился прогуляться и, пребывая весь в себе, забрёл в другой район города. И что я тут забыл? Возвращаться пришлось на автобусе. Дома я разгребал горы бумажного мусора из почтового ящика, размышляя о своих странностях. В сотый раз зарекался брать эту бумагу в дом, но мусорить в подъезде мне не хотелось, был не приучен.

Из стопы бестолковых буклетов и газет выпал маленький сложенный листок. Желтоватой птичкой он нырнул под стол. Помню, что мне не хотелось лезть за ним вниз, но я почему-то пересилил себя и подобрал его. Внутри листка была ссылка на какой-то сайт. Надо же, и даже пароль.

– Мало мне мусора, – мой нос против воли сморщился.

В эту минуту я вспомнил о Берте. Да, пришло время вечерней прогулки. Давно уже терпит, бедняга. Я встряхнулся и выбросил комок в мусорную корзину. Жаль пса, раньше он мог гулять целыми днями.

Ночью мне почему-то опять не спалось. Раньше, ещё до переезда в Большой город, я считал ночи самыми счастливыми часами. Свет уличных фонарей превращался в полосы и осколки и отражался на стенах. В душе начинало теплиться, и я обязательно брался за кисть. Да, я писал картины в полумраке! Я называл это «при свете своих глаз и греясь своим дыханием». И мне нравилось то, что получалось. Как будто бы на помощь глазам приходили остальные чувства и разбирали картину каждое на своём языке.

Здешняя тьма всегда была холодной и не согревала меня. Но в ту ночь не только в ней было дело. Я долго ворочался, а Берт за спиной всё время поднимал голову при моих движениях. Обычно он крепко спал, и его мало тревожила моя бессонная возня. Вдруг я заметил, что бумажный комок лежит рядом почти рядом с моей кроватью на полу. Корзину для бумаг опрокинул Берт, когда мы вернулись с прогулки.

От нечего делать я потянулся в темноту и поднял листок. Он был яркий и желтел в темноте ковра. Что это, такой новый вид рекламного мусора – писать от руки адрес в интернете? Хлопотный способ. Но почему-то я снова развернул ничтожную бумажку и зажёг лампу. Я не видел, но знал, что Берт позади в полутьме сейчас лежит огромной плюшевой игрушкой с сонным взглядом.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (317 голосов, средний бал: 4,83 из 5)

Загрузка...