Бордон Екатерина

433889841Мне 26 лет, я пишу с самого детства: и прозу, и стихи. В настоящий момент готовлю к публикации в издательстве свой первый сборник стихов для детей. Люблю хорошие книги, вкусную еду и интересных людей.


Рассказ "Невероятная история Дона Хоссе, или что снится Праге с 5.32 до 7.32"

Когда Дон Хоссе попадал в Прагу, он всегда болел "северянкой". Старый мексиканец, проживший половину жизни среди кактусов, он никак не мог привыкнуть к тяжелой атмосфере этого города с его узкими улицами и промозглыми ночами. Возможно, все дело в том, что он был во многом внимательнее и чувствительнее других: может, оттого, что вырос в одной повозке с бродячим проповедником (тот еще был забияка), мохнатым псом (который был гораздо набожнее хозяина) и южным ветром, а, может, просто потому, что Дон Хоссе был писателем. Так или иначе, но когда он приезжал в Прагу, на него нападала хандра. Днем, когда город надевал лицемерную личину радушного хозяина, все было еще терпимо, но ночью... ночью Дон Хоссе с каждым вздохом каждой своей поджилкой ощущал старый и недобрый дух чешской столицы.

Да, находиться в Праге было тяжело. Но быть вдали от нее – невозможно. Два часа – между 5.32 и 7.32 утра – именно из-за них Дон Хоссе раз за разом готов был терпеть душную и злобную, как в квартире умирающего ростовщика, атмосферу города. Прямо из аэропорта он ехал в маленький отель, отмечая по дороге, что с каждым его приездом Прага выглядит все более людной и потертой, снимал номер под цифрой 14 и терпеливо ждал, когда стрелки часов доползут до нужной отметки – 5.32. Именно в это время его уставшее тело и изможденный бессонницей мозг подхватывали уверенные и надежные руки сна. Именно в эти два часа - между 5.32 и 7.32 утра – Дон Хоссе мог подсматривать, как в замочную скважину, за чужими снами…

Он пробовал провернуть этот трюк в Париже, Венеции, Берлине, Мадриде, Амстердаме… В каких только городах и городках он не пытался, но… независимо от обстоятельств каждую ночь он мгновенно и невероятно крепко засыпал, чтобы проснуться на следующее утро с ощущением тяжкой потери неувиденных снов. Не помогали ни густой, черный, как патока, кофе, ни новомодные энергетики, ни даже телевизор! Да, что и говорить, Дон Хоссе обладал железным здоровьем, побочным эффектом которого был, как ни печально, здоровый сон.

И только в Праге – мамма мия, ну, почему именно здесь? – он не мог уснуть до самого утра. Стакан хереса, четыре кубика льда, клетчатый плед, мягкие тапочки с ортопедическими стельками, плотно задернутые шторы, ночник, стрелки часов и терпеливое ожидание – вот из чего состояли его Пражские ночи. Сегодня к этому списку добавилось еще недовольство жестким креслом и раздражающим храпом за стенкой номера под цифрой 14…

Тик-так, тик-так, громкий самодовольный храп, тик-так… 2.10.

Тик-так, тик-так, тик-так, едва слышный перестук кубиков льда в бокале… 3.41.

Тик-так, снова храп, где-то хлопнула дверь, тик-так… 4.28.

Тик-так, тик-так…

5.30.

Дон Хоссе улыбнулся и поставил почти пустой стакан на крошечный прикроватный столик. Наконец-то… 5.32.

- Добро пожаловать в мой скромный сон, дон Хоссе! - маленький человек с огромными усами, которые топорщились в разные стороны, как щетинки старой обувной щетки, шаркнул ногой и суетливо потер друг о друга длинные ладони с поразительно тонкими узловатыми пальцами. – Для нас ваш приход – это, знаете ли-с, такая неожиданность, хе-хе. Нет, конечно, мы слышали, что вы прибываете в Прагу, но никак не ожидали-с… признаться, хе-хе, не ожидали-с… У нас сегодня ничего особенного, только выговор от начальника, который в конце концов превращается в огромный степплер и лекция какого-то древнего оратора о пользе обтирания уксусом. Кажется, его зовут Афистофель или как-то так, точно не помню, - маленький человек озабоченно потер указательным пальцем свой длинный острый подбородок и нахмурился, припоминая. -  Да-с, кажется, Афистофель… Звучит, конечно, не очень, но вы знаете, кто был, говорят, что представление стоящее, да-с, стоящее... Изволите пройти-с?

Дон Хоссе кивнул и откинул в сторону плед, оставшись в полосатой пижаме и, почему-то, огромном сомбреро. Маленький человек расплылся в довольной улыбке и засеменил по направлению к дону Хоссе, заискивающе заглядывая тому в глаза и деловито потирая друг о друга ладони:

- Вот если бы вы заранее предупредили, что придете именно к нам, мы бы конечно подготовились получше-с… Но вы знаете, в Праге более одного миллиона трех сот жителей, и мы даже не смели-с надеяться, хе-хе!

- Не волнуйтесь, все в порядке, - заверил маленького человека дон Хоссе, решительно шагая в сон.

- Ни в коем случае не ходите сегодня к Кашпарам, - донеслось ему вслед. - Они на ужин ели жареного барашка с клюквой, так что им должны сниться тяжелые сны! И еще, может, запишите мой телефон, чтобы, если вдруг вам понравится, так сказать-с, договориться о новой встре…– но окончания этой фразы дон Хоссе не слышал: он уже стоял перед огромным дубовым столом в кабинете своего тучного начальника, чувствовал, как стекает по спине струйка противного пота и теребил торчащую из рукава пиджака ниточку…

Тик-так, тик-так, тик-так…

- Подлец! – завопила женщина, метнув в дона Хоссе голубую в цветочек вазу. – Может, объяснишь мне, почему я - Я! - была вынуждена ждать тебя так долго?! – вслед за вазой отправились шкатулка для украшений и флакончик французских духов (впрочем, кажется, уже пустой). – Я ждала тебя каждую ночь, я берегла для тебя лучшие сны! Ты мог хотя бы сообщить, что задержишься! А ты… ты… - ее красивое лицо вдруг скривилось, а из глаз полились крупные слезы. – Ты… подлец! – снова повторила она, театрально упав в кресло и сотрясаясь от истерических рыданий.

«Хороша!» - подумал дон Хоссе, неторопливо исследуя взглядом темноволосую ухоженную головку, тонкую, по-лебединому выгнутую шейку, аристократично бледные плечи, полуприкрытые мехами, глубокий вырез рубинового платья (ах, какой это многообещающий вырез…), тонкую талию, округлые бедра и длинные стройные ноги с босыми ступнями.

- Брось дуться, дорогая, ты же знаешь, это не зависит от меня. Главное, я здесь, иди ко мне, - дон Хоссе по-хозяйски схватил ее за руку и притянул к груди. Во сне он мог быть сколь угодны смелым или даже наглым. Тем более в чужом сне…

- Если бы ты только ты пришел неделю назад, - запричитала женщина, прижимаясь к нему гибким телом и продолжая, время от времени, нервно всхлипывать. Дон Хоссе пропустил мимо ушей ее жалобы и сосредоточился на вырезе рубинового платья (ах, какой это многообещающий вырез…). - Мы бы плыли на собственной яхте по Тихому океану, а потом из-за кораблекрушения вместе, только вдвоем оказались бы на необитаемом острове. Мы бы жили, как новые Адам и Ева и умерли бы в один день! - дон Хоссе предпочел промолчать, но мысленно возблагодарил деву Марию за то, что в ту ночь играл в покер с четырьмя бобрами. – А вместо этого я, как идиотка, сидела на берегу этого острова одна!

Глаза ее снова сверкнули слезами унижения и злости.

- Ну-ну, дорогая, уверен, сегодня ты тоже приготовила для меня что-то столь же прекрасное, - дон Хоссе поцеловал ее нежное плечико и улыбнулся улыбкой завзятого мачо (хотя это было не так-то просто, учитывая, что он по-прежнему был в полосатой пижаме и нелепом сомбреро).

- Сегодня я провожаю тебя на войну, откуда ты должен вернуться без ноги и с глубокой душевной травмой, которую смогу излечить своей любовью только я, - не без гордости произнесла женщина, вытирая гладкие, как персик, мокрые щеки.

- В таком случае, я не прощаюсь с тобой, дорогая! – крикнул в ответ дон Хоссе, пытаясь перекрыть голосом беспокойный, суетной шум вокзала, требовательный свисток отъезжающего поезда и топот сотен солдатских ног.

- До встречи, любимый! – закричала в ответ женщина, а дон Хоссе подумал о том, нельзя ли как-нибудь попасть под обстрел и героически погибнуть. Или не героически. Что угодно, лишь бы не пришлось возвращаться! Может, сбежать с хорошенькой медсестрой?..

Тик-так, тик-так, тик-так…

- Мясо! –  оглушительно грохнул ладонью по столу толстяк. Испуганно звякнули вилки, подпрыгнули бокалы. – И еще раз мясо! Вот что должно сниться мяснику, а не эти… фитюльки!

Дон Хоссе посмотрел на усыпанный сладостями стол и перевел взгляд на багровое от досады лицо мясника.

- Это же безобразие! – рявкнул тот, вскакивая со своего кресла и начиная беспокойно ходить по комнате. Жалобно заскрипели под его весом половицы. – Сколько себя помню, мне всегда снились только сочные вырезки, бараньи окорока, блестящие жирком гуси, курицы и утки, говяжьи потроха, свиные ноги, заячьи тушки и нежное белое сало! Так какого же черта!? – гневно заревел он, схватив дона Хоссе за грудки и громко, как после пробежки, дыша.

– Успокойтесь, милейший, - дон Хоссе поморщился, чувствуя исходящий от мясника запах лука и пива, и произнес первое, что пришло ему в голову. – Я думаю, это всего лишь знак того, что Вам следует открыть еще одну мясную лавку неподалеку от кондитерской в вашем квартале.

- Еще одну мясную лавку? В наши неспокойные времена? – от удивления толстяк, наконец, отпустил дона Хоссе и сел обратно в заваленное бараньими шкурами кресло. В его лысой голове суетливыми мухами зароились столбики цифр: минусовались затраты, подсчитывались возможные прибыли, вычислялись подводные камни… - Недурная идейка… - наконец решил он, потирая широкими, как лопаты, ладонями круглый живот. – Если выкупить плотницкую мастерскую этого дохляка Тесаржа, снести цветочный ларек Квитек и…

- Жаль Вас перебивать, конечно, - дон Хоссе застегнул выскочившую из петельки пуговицу на пижамной кофте и поправил съехавшее набок сомбреро. – Но мне пора.

- Как, вы не останетесь на сон? – заволновался толстяк. – А, впрочем, понимаю… Кто захочет целую ночь смотреть на конфеты? Хотя жаль, очень жаль… - Он расстроено покачал головой, а потом вдруг широко улыбнулся и радостно хлопнул в ладоши. - Приходите завтра, вместе разделаем тушу гиппопотама! Приходите, не пожалеете, я дам вам пяти… трех процентную скидку на мясо в своем магазине. Ищите мясную лавку Берана!

- Благодарю, - коротко ответил дон Хоссе, со вздохом облегчения покидая душную атмосферу кладовой в мясной лавке, где обычно проводил свои ночи толстяк Беран. «Нет, здесь меня совершенно точно не ждало ничего интересного», - подумал он.

Тик-так, тик-так, тик-так…

- О, дон Хоссе… - скрипач печально опустил смычок и прижался своим высоким и взволнованным лбом к оконному стеклу. – Проходите. У меня немного не прибрано, но я не ждал гостей… - он тяжело вздохнул и отошел от окна, продолжая, тем не менее, время от времени в него поглядывать. – Хотите чаю?

- Да, спа… - начал было дон Хоссе.

- Счастливчик… - снова вздохнул скрипач, прижав правую руку со смычком к сердцу. – А вот я не хочу ничего. Может, кофе?

- Лучше бы, конечно, чая с моло…

- Как можно пить, как можно есть, как можно даже думать о таких никчемных вещах, когда болит сердце?.. - и снова прерывистый вздох. Скрипач печально покачала головой и протянул дону Хоссе прозрачный стакан с водой. – Держите, вы, кажется, просили лимонада.

Дон Хоссе улыбнулся и протянул руку за стаканом, но - треньк! – и тот покатился по полу, выпав из мгновенно ослабевшей руки влюбленного скрипача.

- Это она, дон Хоссе, это она! – воскликнул он, взволнованно схватив дона Хоссе за руку. – Смотрите, смотрите! – благоговейно прошептал скрипач, прижимаясь носом к оконному стеклу. – Смотрите…

В окне напротив дон Хоссе увидел прелестное юное создание с обручем в руках, который летал в ее руках, словно был легким, как голубиное перышко.

- Ах… - тихо выдохнул скрипач. – Ее зовут Лайла, она акробатка… Я каждую ночь просыпаюсь в без пятнадцати семь, чтобы увидеть, как она тренируется перед представлением…

- Неужели, уже без пятнадцати семь!? – поразился дон Хоссе.

- Тссс! – громко зашипел на него скрипач. Девушка уронила обруч и, заметив, что за ней наблюдают, торопливо задернула занавески.  – Ну, вот, вы ее спугнули! Теперь она целых четыре дня будет тренироваться на кухне, а не в своей комнате! – он печально вздохнул и рухнул на кровать. Взметнулись, словно испуганные птицы, края белой простыни. - Как это грустно… Я должен сыграть об этом, - руки его потянулись за скрипкой.

Дон Хоссе нетерпеливо переступил с ноги на ногу и кашлянул, привлекая внимание.

- Ах да! – вспомнил про него безнадежно влюбленный скрипач. – Сегодня у меня полеты над вересковым полем и разговоры с луной под волнующие звуки Шопена. Только, вы знаете, мне это уже совсем не интересно…

Легкое облако подхватило дона Хоссе и унесло высоко-высоко в небо. Вот уже исчезли дома Скрипача и его возлюбленной, исчезла Прага, превратившись в крошечную точку, а дон Хоссе все летел и летел, пока внезапно не упал в пряные объятия вереска. Он развязал, наконец, тесемки сомбреро, стянутые узлом под его подбородком, отложил огромную шляпу в сторону и глубоко вдохнул ночную свежесть. Откуда-то издалека доносились звуки взволнованной скрипки, мягко светила луна, дружелюбно протягивая ему свой свет…

Тик-так, тик-так, тик-так.

Дон Хоссе изо всех сил цеплялся за сон, но, увы, стрелки часов достигли роковой отметки 7.32, и он проснулся. За стеной номера под цифрой 14 кто-то по-прежнему сладко храпел («Интересно, что ему снится», - улыбнувшись, подумал дон Хоссе); по коридорам бегали расторопные горничные; с первого этажа доносились любезное воркование консьержа, щебетание японских туристок и перезвон дверных колокольчиков...

Дон Хоссе потянулся, разминая затекшие за ночь мышцы, пригладил рукой растрепанные ветром волосы и вытащил из них стебелек вереска. С прикроватного столика он взял потрепанную тетрадь в клеточку и шариковую ручку, накрыл колени клетчатым пледом и принялся писать.

Тик-так, тик-так, тик-так.

Ровно в 9.20, как раз в тот момент, когда дон Хоссе поставил точку в истории о безнадежно влюбленном в акробатку скрипаче, в дверь постучала горничная.

- Войдите! – крикнул  он.

- Buenos días, дон Хоссе! – бодро поздоровалась горничная. Кажется, ее звали Капитолина или Кларисса. – Вы что же, так и провели всю ночь в этом старом жестком кресле? – она всплеснула полными руками, покачала круглой головкой и торопливо подошла к дону Хоссе, чтобы помочь ему подняться. -  Я надеюсь, вы все же хорошо спали? – заботливо спросила она.

- Нет, - ответил дон Хоссе и счастливо засмеялся. - На самом деле, я спал ужасно.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (8 голосов, средний бал: 3,88 из 5)
Загрузка...