Белозеров Сергей

IMG_2628Работаю генеральным директором телекомпании "Новый Век" г. Тамбов. Продюсер документальных фильмов: - «Контрудар по «Цеппелину» (победитель в номинации «Дебют» Х Международного телекинофорума «Вместе»); - «Сербский дневник»; - «Несокрушимая и легендарная…»; - «Купно за едино»; - «Госпитали» - 1 место в номинации «Победа и победители. По следам войны» фестиваля «Герой нашего времени». - «Битва за Воронеж». - короткометражного художественного фильма «Егерь». В 2014 году победитель в номинации «Живые истории» Девятого Международного Мультимедийного Фестиваля «Живое слово» в Б. Болдино Нижегородской области. Женат. Два сына. Хобби: чтение, рыбалка, краеведение.


Рассказ "Егор"

отрывок

Сижу, пью чай, смотрю новости. В новостях – теракт на рок-фестивале.  Есть жертвы. Знаю, Егор туда собирался. Созванивались накануне, он рассказывал. Звоню сразу. Берет трубку.

- Ты где? Живой?

- Живой. Дома. Во попал! Стою в очереди за билетами, как около меня шарахнет! Даже подумать не успел, нырнул просто за кассу ничком. Там волной гвозди, болты, шрапнель какая-то над головой. Вскочил, бегом оттуда, такси первое попавшееся поймал и ходу. Дома уже по телевизору услышал, что еще один взрыв был. Второй раз родился. Вот, чего не ждешь-то…

Понятно, что на эмоциях это было рассказано в несколько других выражениях. Но их после такого подобрать трудно. Воистину, пронесло.

Потом уже, приехав в очередной раз домой, он рассказал все в подробностях. Но и без этого было понятно, по краюшку Егор прошел.

 Тот Новый год мы отмечали дома. Со дня на день ждали прибавления в семействе, поэтому о гостях даже речи не было. Вечером первого января раздался звонок в дверь. Открываю. Егор. В состоянии «кто сказал, что праздник закончился?», весь в снегу с макушки до подошв, счастливый и полный сил для продолжения новогоднего банкета. Кое-как отряхнули его, переодели, усадили на диван, он все повторял: «Слушайте, так рад вас видеть». Пока мы с женой на кухне соображали про угощение и рассматривали содержимое холодильника, Егор благополучно уснул на диване.

С утра спрашиваю:

- Тебя какие черти в таком состоянии понесли? Ты ж после курантов, как я понял, даже не ложился.

- Да мы тут недалеко отмечали. Сижу и вдруг понимаю, что очень хочу вас увидеть. Собрался и пошел. Ну как пошел? Короче хорошо, что дошел. На самом деле, очень хотел вас увидеть. Вот знаешь, бывает такое чувство, чего-то очень хочешь, берешь и делаешь.

- Ага, особенно в таком состоянии, это чувство вообще непреодолимое.

Ржет, сидит.

-Ну чего? – говорю, - давай отмечать. Праздник, значит праздник.

- Нет, - отвечает, - я домой.

- Слушай, вообще то, что ты вчера до нас дошел равносильно подвигу. Не можешь ты теперь взять и уйти просто так. Пришел-уснул-проснулся-ушел. Как-то неправильно.

- Не-не, домой. Мне еще минтай надо где-то найти. Да и в Москву вечером уезжаю.

- Какой минтай?

- Сестре обещал купить. Она сказала, без минтая не возвращайся.

- Это ты когда ей обещал? Она уж забыла про него сто раз.

- Ну так то да. Давно было, в прошлом году. Нет, все равно пойду. А то мои уже волнуются, наверное. У тебя тут рыбный где-нибудь поблизости есть?

И ушел.

Через день у меня родился сын. Егор позвонил, поздравил. Пообещал приехать на День защитника отечества, порешили, тогда и отметим.

 Серый февраль, как обычно, психовал метелями, только начавшись. Никогда он мне не нравился, февраль этот. Злой, непостоянный, словно комплексующий из-за своей календарной неполноценности, от ежегодной недоношенности… Работал я в то время на одной из сетевых радиостанций. Ранним утром приходит уведомление из головной компании: «Теракт в метро, на Автозаводской. Повнимательнее с эфиром. Экстренные выпуски новостей будут выходить по мере поступления информации». Автозаводская. Его ветка. Егорова. Месяц назад квартиру снял на Кантемировской. Иду в курилку, закуриваю, набираю номер. «Абонент не отвечает или временно не доступен». Снова набираю, снова, снова… Женский механический голос. Вообще без эмоций. Звоню общему нашему московскому другу.

- Дим, слышал?

- Слышал. Сам вот с телефоном в руках. Недоступен.

В течение часа телефонный аккумулятор почти садится. Названиваем друг другу. Все уже в курсе. Паники никакой нет, просто это «временно не доступен» несколько выбивает из колеи. Дай Бог, чтобы временно. Кто-то выдает версию: «Может, в Подмосковье где завис. А связи нет». Эта мысль становится для меня основной, забивающей все остальные. Думаю только об этом. Наверняка в Подмосковье, там, где сигнал слабый. Не то, чтоб такое часто с ним бывало. Более того, ни разу не было. Ну, а вдруг…

В этот день Егор не появился ни в институте, ни на работе. Димка съездил к нему домой, у него ключи были. Пустая квартира. Видно торопился, на учебу не успевал. Егор, благодаря своей задумчивости, частенько опаздывал. Яичница не доедена на столе, вещи в таких позах оставляешь, когда думаешь, потом уберу.

    Ближе к вечеру появляются мысли, которые ты подумать боишься, не то что вслух произнести. Братья Егора уже уехали в Москву. В течении нескольких дней им вместе с нашим московским Димкой предстоит объехать больницы, обойти морги…

Держу телефонную трубку у уха. Димка плачет. «Мы его нашли. Там мясо. Там одна нога». В тот момент я был у своих родителей. Сажусь в угол на корточки, меня колотит, не могу стоять, мама закрыла лицо руками, отец отвернулся к окну… Все.

Снег шел густой и спокойный. Красивыми крупными хлопьями. Люди, цветы, венки. Соболезнования из каких-то Министерств. Не уберегли, не предотвратили, не сработали, не смогли. Гроб закрытый и очень легкий. Одна нога.

Поминали в кафе. В несколько заходов. Туда не приглашают. Все приходят сами. Пришло столько, что за раз не уместились. Мы сели за один стол. Все близкие друзья. Собрал Егор всех. Только самого нет. И не будет теперь. В голове какая-то белиберда: «Сотни поездов, тысячи вагонов, опаздывал, квартиру недавно снял, рок-фестиваль…». Водка сначала пробила молчание, потом позвала слезы. Чуть-чуть всех отпустило. Кто-то сказал: «А помните, Егор…». История вызвала улыбки. «А на лыжах как мы с ним пошли…», «А на рыбалке…», «А на даче…», «А на свадьбе…» … Воспоминания сыпались и сыпались, перебивая друг друга, на повышенных тонах. И не было уже никаких поминок. Просто собрались старые друзья. Жалко, Егора нет. Но он в Москве. Занят очень. Учится, работает. Всё, как всегда. Только рюмками не чокаемся.

 Через пару месяцев Димка привез из Москвы пакет, который ему вручили в Следственном комитете. Вещи, найденные на месте взрыва, опознаны, как принадлежащие Дееву Егору Алексеевичу. Осталось немного. Полусгоревший паспорт, испачканный во что-то красное. Мобильный телефон с лопиной через экран. Тот самый, который был «временно не доступен». Странно, но он работал. При включении высветился значок непрочитанного сообщения. Хотели прочитать, потом сообразили, что сеть может отправить информацию о получении адресатом сообщения, и для кого-то это будет очень неожиданно и непонятно, страшно и плохо, и больно. Не стали. Еще в пакете лежал крестик. Маленький, алюминиевый, оплавленный, без веревочки. Дважды потерянный и дважды найденный. Снятый с Егора теперь уже навсегда. Следователи обнаружили его среди вещей, погибшей в этом же вагоне женщины. Легкий крестик пробил ее кожаную сумку насквозь…

 Память с годами осторожно, очень тактично стирает по крупицам информацию, которая ранит. Правда, сложно ей с голосом и со смехом. Образ тускнеет, а они сопротивляются.

 Егор стоит, облокотившись на плетень и смотрит прямо тебе в глаза. Фотография сделана в Константиново, в есенинских местах. Удачная. Она выгравирована на его памятнике. Подходишь. Здороваешься. Улыбается. Вообще не стареет. 29 лет.

И еще мемориальная доска на «Автозаводской». Первая колонка, одиннадцатый сверху. Но там просто буквы.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (17 голосов, средний бал: 4,18 из 5)

Загрузка...