Бану

20160302_095623-1Врач, доктор философии по медицине. Замужем, двое детей. Это первое произведение и основано оно на реальный событиях. Этим произведением автор хотела помочь тем людям, которые в данный момент находятся в трудных жизненных обстоятельствах и показать, что вера и любовь - чувства, дающие невероятную силу.


Повесть "Исповедь отца"

Отрывок

Глава 5

Устроиться в детское отделение онкологического научного центра им. Блохина на Каширском шоссе, а в простонародье – Каширка, Сахибу с Соной помог его старый школьный друг Алик Мамедов, который уже давно жил и работал в Москве. Алик был педиатром, закончил Московский медицинский институт имени Сеченова. Друзья переписывались лишь по «Одноклассникам», а виделись с тех пор, как окончили школу, всего один раз - на вечере, посвященном  двадцатилетию окончания школы. Какой это был хороший день! Вечер организовала одноклассница Сахиба Нармин Агаева, она была секретарем комсомольской организации школы в далекие восьмидесятые и всегда отличалась организаторскими способностями. Она позвонила Сахибу домой, трубку сняла Рейхан.

- Алло, здравствуйте, это квартира Рзаева Сахиба?

-А также Рзаевой Рейхан.

- Я так понимаю, вы – Рзаева Рейхан?

- Да, с кем я говорю?

- Меня зовут Агаева Нармин…

- Что вам, Агаева Нармин, нужно от моего мужа?

- Понимаете, я - его бывшая одноклассница, я организовываю встречу выпускников и хочу пригласить Сахиба тоже.

- Он не сможет прийти, он вечно занят на работе, а дома у него  - жена и ребенок.

- Жаль, очень жаль, а может, вы подумаете, может можно как-нибудь, на пару часов, я хочу, чтобы все пришли со своими парами, народу получается много и надо предупредить в ресторане, чтобы…

- С парами? Значит, вы и меня приглашаете? А где это мероприятие состоится?

- Конечно, приходите, семнадцатого, в пятницу, в ресторане Чинар, в 18.00. Придете?

- Мы постараемся.

-Только предупредите, если не придете, мне надо в ресторане договориться насчет меню, до свидания.

- До свидания.

Предупреждать никого не пришлось, Рейхан была рада выйти из дома, все-равно куда.  А Сахиб поначалу даже не хотел идти, у Сонечки опять  поднялась температура, но, увидев энтузиазм и хорошее настроение Рейхан, решил не портить вечер, да и что может случиться за несколько часов.

Вечер удался, какая же это была хорошая идея! Столько знакомых и в то же время незнакомых лиц, кто-то совсем не изменился, а кто-то изменился до неузнаваемости. Как будто играешь в детскую игру «найди десять отличий», перелистывая воспоминания и мысленно сравнивая запомнившиеся в голове портреты с сегодняшним оригиналом.

К концу вечера появился и Алик, он  из аэропорта прямиком приехал на вечеринку. Его появление вызвало бурю эмоций у присутствующих, особенно у Сахиба. Ведь они были ближайшими друзьями в школьные годы, даже жили по соседству. Они были противоположностями друг друга, если Сахиб был спокойным, степенным и рассудительным, то Алик был беспечным, безрассудным и  веселым.

- Саха, брат, как я рад тебя видеть, седеешь, но выглядишь хорошо!

- Алик, а ты такой же, не изменился, я тоже рад, брат!

- Ага, не изменился, как же… Я же успокоился, я стал уважаемым человеком, а это хуже смерти.

- Я же говорю – не изменился, ты один?

- А ты хотел, чтобы я жену и детей привез бы из Москвы в Баку поесть кебаб в ресторане? Дороговато!

- Знакомься, это Рейхан, моя жена.

Рейхан улыбнулась и кивнула головой.

- Очень приятно, как  вы терпите этого зануду, добряка-зануду? А где мне присесть, помнишь, раньше ты всегда мне рядом место держал.

- Я же не знал, что ты приедешь, сейчас организую.

Два друга болтали весь остаток вечера, вспоминая детские годы. Когда же наступило время прощаться и Сахиб с Рейхан решили уже вернуться домой, Алик вдруг начал разговор на другую тему.

-Как дочка? Все еще температурит? Ты писал мне, что она часто у тебя температурит…

- Да, вот и сейчас, мама у нас, сидит с ней, температурка, правда, небольшая –  тридцать семь и четыре, но такие подъемы у нее довольно часто бывают.

- Сколько ей сейчас? И как часто бывают такие состояния?

- Доктор Алик, ей почти  четыре годика, а температура поднимается, ну… раз в  два-три месяца, держится с неделю и проходит.

- А как она развивается? Играет с игрушками? Вы не обращали внимания, она быстро утомляется, играя,  может подолгу себя занять?

- Она довольно хорошо развивается, представляешь, так хорошо рисует, прямо не по годам, никто ее этому не учил. А вот на счет утомления,ты знаешь, она действительно быстро утомляется, что-то сделает и ложится на диван, говорит: «Я притомилась», смешно, хм… а что?

В разговор вмешалась Рейхан.

- Я так поняла, что вы доктор?

- Да.

- Какой же?

- Детский.

- Вот вы и скажите нашему беспокойному папаше, что у его ненаглядной доченьки ничего серьезного нет.

- Я бы очень этого  хотел, но прежде надо посмотреть ее, а потом уже подтвердить ваши  слова.

- Как-нибудь мы покажем ее вам, а сейчас простите нас, нам пора.

- Саха, я завтра вечером уезжаю в Москву, напиши мне, приезжай в клинику, а пока покажите ее здесь педиатрам. Рад был увидеть тебя, брат.

Сахиб крепко обнял Алика,  будто больше никогда его не увидит.  Кто же мог знать, что именно Алик  станет для него самым близким человеком в трудные дни, и они не раз еще будут видеться и сойдутся больше, чем в школьные годы.

***

Сахиб и его случайный собеседник так увлеклись разговором, что не заметили, как в самолете начали предлагать пассажирам еду.

- Мясо, курицу, рыбу?

Сахиб был где-то далеко в своих воспоминаниях и не слышал стюардессу. Иностранец ответил и за себя, и за Сахиба.

- Chicken please and orange juice.¹ Сахиб, вы же будет курицу, я для вас  джус² взял, орандж³, хорошо?

- А? Да-да, спасибо!

- Значит, Вы все-таки поехать в Москва, к вашему другу и показать дочка.

- Да, но это случилось почти два года спустя. Не знаю, почему я не сделал этого раньше, чего я ждал? Но я же не врач и не понимал, что происходит с ребенком, а может, понимал, но не хотел верить, словом, я потерялся и потерял время, очнулся только тогда, когда ей стало хуже.

-А как же  ваша жена? Вы же рассказать, что ваша мама доктор, она не понимать все серьезно?

- Как раз она все понимала, но сделать ничего не могла, я только теперь  вижу, что она переживала внутри, но нам старалась не показывать своих переживаний. Она неоднократно просила нас с женой показать Соню врачу, но мы ее не слушали, вернее Рейхан ее не слушала, а я слышал только Рейхан.  Я был слеп. Сейчас я не могу ответить «почему».

- Я вас не понимать, зачем тут жена или мама, а как же  вы сам?

1 – курицу, пожалуйста, и апельсиновый сок (англ. яз.) 2 – сок (англ. яз) 3 – апельсин (англ.яз.)

- Вы хотите сказать, что не надо винить других? Я и не пытаюсь, и не хочу оправдываться, просто… - Сахиб повернулся лицом к собеседнику и оживился:  - Понимаете, мы никогда не помним точку отсчета, ну когда и с чего все начинается, а когда вопрос касается болезни, тем более ребенка, эта точка вообще отсутствует, ее как будто и нет вовсе, но это именно –  как будто. Как бы это понятнее объяснить? – он на мгновение задумался. -  Ни один родитель не хочет допускать даже мысли, что его ребенок болен. Он должен быть, именно  должен быть, самым здоровым, самым умным, самым хорошим, лучше, чем у других, как будто он какая-то ценная вещь.

- А что плохого тут есть? Все так думать.

- А то, что жизнь – это не тобой написанные каноны, это - непредсказуемая бурлящая река с неожиданными поворотами, и, сталкиваясь с тем, что твой ребенок не такой, как у других – у соседей, у друзей - ты или продолжаешь жить в неведении, по собственному желанию и по собственному сценарию, не желая знать истины, или этот ребенок начинает мешать тебе продолжать свою «необыкновенную» жизнь и плодить «необыкновенных» детей, бросая тень на твою безупречность.

Сахиб говорил так громко и взволнованно, что даже покраснел, а неуклюжему иностранцу пришлось положить руку Сахибу на плечо, чтобы немного успокоить его.

- Чтобы вам было понятнее, - шепотом сказал Сахиб,- как если бы у  вас была дорогая ваза ручной работы, что бы вы сделали? Вы бы гордились ей, показывали всем друзьям и знакомым – «вот какая у меня есть  вещь, такой нет ни у кого». А чтобы вы сделали, если вдруг заметили, что на ней есть трещина. А? И что мы все делаем? Мы поворачиваем ее другой стороной к зрителям, ну целой, и делаем вид, что этой трещины нет, и продолжаем ею гордиться, просто не хотим знать о трещине, главное -  чтобы другие не знали.

- Жестоко…

- Глупо… Я только сейчас понимаю, что все это в жизни не имеет смысла, вся эта мишура. Это обертка, а жизнь – она ведь голая, у нее нет обертки. Если ты не знаешь истинного смысла жизни, то и живешь глухим и слепым, в добровольном  неведении, но не физически, а потому, что сам запираешь себя в темной комнате. А самое смешное, что голова-то еще соображает, и ты понимаешь, что можно выйти за дверь, но нет, добровольно сидишь в темноте и неведении.

- Для меня это есть слишком сложно. А в чем смысл, вы теперь можешь сказать?

- К этому пониманию каждый приходит своей дорогой, я немного увлекся, простите. Вы дослушайте и, может, сами поймете. Сделаем небольшой перерыв? Кушать хочется.

Иностранец улыбнулся и кивнул.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (167 голосов, средний бал: 4,14 из 5)
Загрузка...