Байгужаева Раушан

DSC_8127..2По образованию инженер-электрик. В 1983г. окончила сценарную мастерскую при киностудии «Казахфильм». Пишу на русском языке рассказы, сказки, повести, киносценарии, пьесы. Публикуюсь в основном в журнале «Простор».Принимала участие в создании первого казахстанского сериала «Перекресток» в 1995 г. (проект БиБиСи, Великобритания). Победитель конкурсов прозы Фонда Сорос Казахстан за 1996 и 2000 гг. В 2003 г. – Гран-при за сценарий к фильму «Жылама» («Не плачь») на первом республиканском фестивале «Звезды Шакена» (совместно с режиссером Амиром Каракуловым). В 2014 г. вышла моя книга «Путешествие» - сборник рассказов, сказок, повестей и пьес разных лет. Мной написано вольное изложение для кино романа Пауло Коэльо «Алхимик» (ищу режиссера). В разных издательствах Алматы увидело свет несколько книг с моими переводами с казахского языка на русский.


Рассказ "Белоплечий"

отрывок

У бия* Козыбая был племянник по имени Асет. Мальчик еще в детстве остался сиротой: всю семью его скосила моровая язва. Асет в это время гостил у дяди в Туркестане, куда тот был призван самим ханом за то, что искусно и справедливо рассудил одно сложное запутанное дело.

Все говорили, что Асет меченый. Он родился недоношенным, и его вырастили в лисьем малахае, подвешенном к остову юрты. Таких, как он, по словам старцев, берег сам Бог и поддерживали духи предков.

Асет рос хилым и болезненным, но к годам десяти стал крепнуть, вытянулся, а в семнадцать превратился в  ловкого коренастого  джигита с острыми пытливыми глазами.

Покойный отец его был известным на всю округу охотником. Ловчий сокол-сапсан  Олжабая брал в год до сорока лис и корсаков. Да и волки  попадались. Эта страсть передалась и сыну. Он с детства изучал повадки ловчих птиц, лазал по скалам, выискивая гнезда беркутов. Эти гордые птицы устраивали свои жилища под самыми небесами. Старики говорили, что они – посланцы Бога Тенгри и произошли от самого Солнца.

Однажды мальчик вернулся с добычей –  пушистым белым птенцом беркута. Асет был весь изранен, но счастлив. Знатоки охоты с ловчей птицей – кусбеги –  дивились тому, как ему удалось добыть птенца одному на отвесной скале. Но еще больше им пришлось удивляться, когда мальчик стал умело вынашивать птенца, ведь отца он потерял ребенком и не мог помнить всех премудростей этого ремесла. «Что тут можно сказать, - разводили они руками, - видно, дух покойного Олжабая нашептывает ему каждый шаг».

Вскоре из того птенца вырос крупный темно-бурый беркут с двумя белыми пятнами по плечам. За эти пятна он и получил свое  имя  Акиык – Белоплечий.

Клюв и когти беркута были остры, как стальной клинок. В круглых желтых глазах с серым ободком светился ум, и его не могла затмить ярость, что загоралась в них при виде зверя. Акиык  без труда брал зайца, который своими суетливыми движениями мог сбить с толку иную ловчую. И плутовкам-лисицам  не удавалось уйти от его когтей.

 Асет не чаял души в своем друге. По старинному обычаю он отвел птице правую сторону своей юрты. В дни отдыха Белоплечий восседал там на насесте из трехпалого корневища сосны, украшенном серебряными бляшками. Когда Асет выезжал на охоту, беркут гордо  сидел на его руке, а на голове птицы красовался кожаный колпачок с султанчиком. Они словно были слиты воедино, -  охотник, конь и птица. «У них одна душа», - говорили люди.

Много охотников было в степи, но не было такого смелого и удачливого, как Асет. Много птиц ловчих было приручено людьми, но ни одна из них не могла сравниться по силе и хваткости с беркутом по кличке Белоплечий.

Дочь бая Сатая  Айжан к пятнадцати годам расцвела и стала отрадой для всего аула. Белоликая, с бровями черными, как вороново крыло, игривыми смородиновыми глазами и ямочкой на подбородке, она была украшением каждого праздника. В вышитой бисером шапочке с перышком филина, с серебряными монистами в длинных, до самых икр, косах, в плюшевом бешмете поверх шелкового, с рюшами, платья, Айжан появлялась всюду со своей  служанкой Шекер. Ее переливчатый смех словно вторил нескончаемому пению речки Чилик. Юные джигиты, чьи щеки едва успели познать бритву, толпились вокруг нее, отпуская  шуточки. И если кому-либо из них улыбалась удача покататься с ней на качелях, тот бывал горд непомерно. Но знали они, что недолго им еще кружить рядом с этой райской птичкой: еще ребенком Айжан была помолвлена с сыном бая Жарылгапа.

Жениху ее Куману уже исполнилось двадцать три года. Он вел праздную жизнь, полную утех и забав. Ни одно гулянье, ни одни скачки, ни одна охота не обходились без него. Но самым излюбленным его занятием было сопровождение народных баловней салов и сери в их поездках по аулам бескрайней степи.  Люди с радостью встречали молодых щеголей-акынов, усаживали  на самом почетном месте в лучшей юрте, закалывали жирного барашка и за богатым угощением  внимали их искусным наигрышам и перченым песням.

Жарылгапа уже  не было в живых, и всю власть в семье держал в руках его первенец Бокен. Он не раз говорил брату-гуляке, что пора бы уже свить гнездо, благо невесту искать не надо. Но тот только ухмылялся: «Пусть еще подрастет» и продолжал пить из мутного озера услад. Кумушки, которым до всего есть дело, шушукались: «Да зачем Куману жениться, у него ведь в каждом ауле по женушке!». Шепотки эти коснулись и маленького ушка юной невесты, заставив ее нежные щечки зардеться румянцем негодования.

Семилетней девочкой Айжан уже знала, что она – будущая жена того долговязого подростка, который лихо скакал на гнедом стригунке, задирал молодушек и горланил любовные песенки. От этого знания маленькое сердечко ее наполнялось трепетом, и всякий раз, когда им приходилось видеться, девочка норовила оказать жениху какую-нибудь услугу: подаст камчу, поднесет чашу с кумысом, поможет почистить пыльный халат-чапан. Паренек принимал это как должное, но при дружках любил подшутить над девочкой. То скажет, чтобы сопли утерла, то пообещает угостить лесными орешками, и девочка  ждет его в условленном месте, а он сидит с ребятами  на дереве и похохатывает, грызя те самые орехи. А однажды велел принести воды  из родника, что бился из камней высоко в горах. Не то, мол, замуж не возьмет. Айжан послушно взяла бурдюк  и полезла на гору. Пока карабкалась по крутому склону, бедняжка исцарапалась колючими ветками шиповника, дважды едва не полетела вниз, оскользнувшись на камнях. Набрав воды, Айжан долго спускалась с тяжелой ношей. У самого подножия она споткнулась  и упала. Вся вода из бурдюка вылилась. Куман в окружении друзей подошел, поигрывая камчой.

- Ну что, растяпа, воду пролила?

С горя девочка заплакала.

- Чего ревешь? Боишься, что замуж не возьму?

Она кивнула, размазывая слезы грязными ладошками. Ребята заржали, как  жеребцы.

- Ладно, не реви. Возьму, если будешь кланяться  мне и говорить: «Здравствуйте, мой господин!». Ну-ка, повтори!

Айжан  поклонилась и произнесла: «Здравствуйте, мой господин!»

Сорванцы загоготали, как гуси на озере.

С тех пор всякий раз, встречая Кумана, девочка выполняла этот обычай приветствия. И пусть вокруг все смеялись, лишь бы  жених был доволен. Но как-то дядина жена сказала ей:

- Какая ты глупышка! Да женится он на тебе, куда денется, ведь вы обручены!

И покинули Айжан все страхи. Осталось только ожидание заветного часа.

  Бий* - судья, разбиравший спорные вопросы и тяжбы.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (49 голосов, средний бал: 4,39 из 5)

Загрузка...