Антоничева Марта

%d1%84%d0%be%d1%82%d0%be-%d0%b0%d0%bd%d1%82%d0%be%d0%bd%d0%b8%d1%87%d0%b5%d0%b2%d0%b0Литературный критик, кандидат филологических наук, драматург, режиссер-документалист, много лет проработала в СМИ. Literary critic, candidate of philological sciences, playwright and documentary filmmaker, worked for many years in the media.      

Рассказ "Ну же, Бог"

Синопсис

Андрей очень любил свою работу и совсем не любил жену. Первая давала ему ощущение собственной значимости, ценности, вторая – напрочь его лишала, особенно, когда орала матом во весь голос по телефону, а Андрею было некуда спрятаться от сотрудников. Свою слабость он сделал особенностью, перенял привычку жены, по которой его сразу отличали все журналисты, - рано или поздно Андрей начинал орать матом на всех своих подчиненных. Работал он главным редактором службы новостей, и остальным просто приходилось терпеть его ругань, как бесконечно сверлящего соседа, или сварливую тещу. На работу он приходил раньше всех, клал на стол свою небольшую кожаную сумочку, которую обычно носил под мышкой, доставал телефон. Тот был с откидной крышкой, и, каждый раз перед тем, как принять звонок, Андрей небрежно, одним пальцем, открывал ее. Набирал номер знакомого начальника в прокуратуре и начинал, как он это называл, «трещать». Треск продолжался в течение часа-полутора, после чего Андрей принимался орать матом на подчиненных, успевших уже прийти на работу, но еще до конца не проснувшихся. В этом была некая преемственность: если Андрея будили вопли всем недовольной жены, то своих подчиненных будил он сам. С матерком и удовольствием. После этого спокойно заваривал кофе и немного болтал с бухгалтером у кофе-машины. Его чашка настолько почернела изнутри, что напоминала пустой заброшенный колодец, но никто не предлагал и не советовал Андрею помыть ее, к тому же, он никому не давал к ней прикасаться. На ней было написано: «Сочи`93». Андрей, который любил отдохнуть и после по сто раз показать и рассказать, как проходил его отпуск, с кем он познакомился, и что там произошло, ни разу даже не упомянул об этом событии и городе. Знала о них только коммерческий директор Алена, она редко пересекалась с тех пор с Андреем, хотя замечала его машину у своих окон, и, как он вроде ненароком приходил к ее будущему мужу-стоматологу, то полечить зубы, то почистить эмаль, то сделать посеребрение. В этот день все началось как обычно – с болтовни Андрея, которая длилась около полутора часов. Он успел выпить кофе, выкурить несколько тонких, ароматизированных сигарет с ментолом, поскандалить с дворником («Хватит кормить голубей! Они срут мне на окно, прилетают и прямо на подоконник срут!»), пока из отдела рекламы не прибежала всполошившаяся Надя, еле перебирающая ноги на высоченных каблуках. В руках она несла телефонную трубку и быстро сунула ее Андрею. Оказалось, жена не могла до него дозвониться по мобильному. Номер отдела рекламы висел на сайте, она набрала его почти наугад, и успела застать мужа, пока тот не ушел на пресс-конференцию. - Срочно тащи свою задницу домой, - сказала жена и повесила трубку. Она не удосужилась объяснить, в чем причина, она всегда так делала. Андрей объяснял поведение жены синдромом начальника, и где-то в глубине души даже оправдывал ее, потому что копировал такое поведение с подчиненными, и это доставляло ему удовольствие, но не в тот день. Он раздраженно сел в машину, ожидая очередной выходки. Вроде той, когда заказанные в салоне итальянские шторы оказались короче размера окон, и жена просто изодрала их от злости в клочья. Ему пришлось потом возвращать их в таком виде в магазин и объяснять, что это сделала собака, хотя никакой собаки у них отродясь не было – жена не позволяла завести даже рыбок. Дом был словно после ограбления: кресла перевернуты, кругом – полный беспорядок, тишина и никого. Он зашел в спальню, там отчетливо пахло блевотиной, все белье с кровати было снято и валялось комом на полу. На кровати лежала жена и сын Андрея, последний очень тихо скулил. - Заблевал всю кровать, фонтаном, - констатировала очевидное жена. Решили вызвать платного врача («Ну не скорую же», - сказала жена), но перед этим сдать кал и мочу. Стали звонить во все клиники, Андрея начало трясти. До этого сын болел только один раз, - когда ему было два года и он переел мороженого. Жар длился пару дней, за которые Андрей успел частично поседеть: сын орал во все горло от температуры. К новому повороту Андрей был не готов. Во всех клиниках требовалось присутствие ребенка, никто не соглашался приехать на дом, чтобы забрать анализы. В какой-то из больниц даже сослались на один из законов, номер которого Андрей все равно не запомнил. Жена начала истерить. Решили повременить с анализами и вызвать хотя бы врача. Стало уже довольно поздно, и платные бригады в это время согласились приехать только в одной клинике, но завтра утром, а не сегодня. - Если что-то срочное, вызывайте скорую, - произнес безликий женский голос в трубке. – Я вас записываю на утро? Андрей согласился. Он уже был готов вызвать кого угодно, - хоть скорую, хоть шаманов или цыганку с соседней улицы: сына безостановочно рвало и поносило, и это пугало мужчину все сильнее и сильнее. Но жена велела дождаться утра. Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (2 голосов, средний бал: 5,00 из 5)
Загрузка...