Андрей Петрушин

Петрушин А В Андрей Петрушин, родился в 1975 году, в Ворошиловграде (ныне Луганск), на Украине. Волею судьбы и родителей, окончил Омскую Государственную медицинскую академию, с вручением сертификата врача-психиатра. Во время учебы в институте познавал души психически больных людей, работая мед. братом в психиатрической больнице. С 2008 года работаю детским психиатром. Работая с детьми, понял, что большинство психологических проблем у детей связано с неправильным поведением родителей. Многие заболевания можно избежать, если просто соблюдать режим и простые правила в общении с ребенком. Именно эти аспекты воспитания здорового ребенка и легли в основу научно-популярной книги «Родители vs Дети. Советы психиатра». В книге рассказаны реальные истории болезней детей и даны советы, как прожить детство без проблем. В 2011 году поступил на работу в детский дом. Именно там воочию узнал, кто работает в таких учреждениях, почему туда попадают дети из, казалось бы, благополучных семей. Все это не уместилось в моей душе. И в результате душевных мук появилась художественная книга «Недетский дом». Несмотря на критические выпады, сотрудники этого учреждения высоко оценили книгу. Видимо процент правдоподобности сюжета и событий очень высок. После издания книги «Недетский дом» в интернете автору пришлось уволиться из детского дома.


 

Социальная драма “Недетский дом”

Отрывок

Рассевшись по кабинету, собеседники около минуты разглядывали друг друга. У каждой стороны были свои цели этого разговора. Отец хотел непременно «сдать» сына, заведующая временным отделением – наоборот, отправить ребенка обратно в семью. Серая мачеха хотела домой, и мечтала о скорейшем окончании этой пытки. В ней боролись два чувства: любовь к мужчине, и жалость к пасынку, который был здесь в заточении. Инна быстрым, и несколько неприлично оценочным взглядом осмотрела родителей Вити. Ей остро бросилось в глаза практически полное отсутствие мимики на лице отца. В разговоре Витя неоднократно говорил о том, что отец его бил всегда с каменным выражением лица. Без эмоций и с жуткой ненавистью во взгляде. Вот и сейчас, эта ненависть еле сдерживалась в пределах роговицы глаз.

– Итак, вы решили оставить своего сына в детском доме. Я правильно вас поняла? – жестким тоном начала допрос Анастасия Александровна.

– Я уже все сказал вашей сотруднице. И повторять пройденное – не вижу смысла, – Игорь Валентинович попытался вдавить в стул и Анастасию Александровну. – Он домой не вернется.

Инну абсолютно не удивила такая реакция отца. Своими словами он подтвердил рассказы Виктора. «Да, тяжелый случай. Папа сына домой точно не заберет. А если и заберет, то сделает все, чтобы Витя вновь сбежал. Да и сам Витя, в случае насильного выдворения в родные пенаты, в течение суток вернется в детский дом в сопровождении все тех же сотрудников органов. Надо искать выход. Но какой и где? Надо будет использовать все приемы. Может, что-то и получится».

– Давайте я заполню бумаги, и пойду. Мне еще сегодня в ночную смену. – Игорь Валентинович демонстративно полез во внутренний карман куртки, и стал искать там ручку.

– Уважаемый Игорь Валентинович. Все не так просто, как вы хотите. Вам, наверное, уже и это сказали, – не поддавшись уничтожающему взгляду, Анастасия Александровна монотонно чеканила слова, давно присохшие к ее языку. – Процесс переселения Виктора в детский дом может занять очень много времени. Мы не можем, да и слава Богу, только по желанию родителей поместить ребенка к нам. Для этого должны быть очень веские основания. Например, гибель родителей. Или злоупотребление родителями алкоголем, или же, наркотиками. Тогда родителей лишают родительских прав, и ребенок проживает у нас до совершеннолетия. Он находится на полном гос. обеспечении, и под опекой государства в лице директора. Но для этого должны быть очень веские причины. А то, что вы не находите общий язык со своим сыном, не может быть основанием на помещение его в детдом. Это вы понимаете?

– Вы знаете, я сам сирота. Я воспитывался в приемной семье, и знаю что это. Вы мне не рассказывайте про законы, – голос Игоря Валентиновича неожиданно задрожал, – но я не был таким мерзавцем, как этот выродок. Писать жалобы на родного отца полицаям. Дожился!

– Нам сообщили, что вы его избивали. Может, поэтому он обратился в соответствующие органы? – не дождавшись приглашения в беседу, сказала Инна. – Вы избивали ребенка?

Глаза отца Вити стали наполняться кровью. Наклонившись в сторону Инны, он выдавил из себя:

– И кто вам такую ересь сообщил, позвольте узнать? Уж не сам ли Виктор?

– И не только он. Нам сообщили и сотрудники полиции, – Анастасия Александровна отвела своими словами недобрый взгляд Игоря Валентиновича от Инны. – Именно по поводу избиений Витя писал на вас заявления в полиции? Правильно?

Игорь Валентинович опустил глаза:

– Да. Он писал. И знаете, сколько раз меня вызывали в полицию за последние пять месяцев? Семь раз! Можно подумать, что в других семьях дети не получают подзатыльники в виде наказания? – отец вопросительно посмотрел на Инну.

– Получают, – Инна приняла бой взглядов, – но только в виде наказаний. И только подзатыльники. Но никак не по причине плохого настроения папы. И не ремнем по чему попало.

– Я его не бил ремнем, – вспыхнул Игорь Валентинович.

– Давайте не уходить от основной темы, – Анастасия Александровна вновь попыталась потушить огонь войны. – Неужели вы не можете договориться с сыном?

– О чем с ним договариваться? И почему я, его отец, должен с ним договариваться? Я его отец. Я его обуваю, одеваю, кормлю. Он живет в моей квартире. Он должен меня беспрекословно слушаться и ходить в школу. Он же и школу прогуливает. Он вам про школу говорил, уважаемая защитница униженных и оскорбленных? – тон беседы продолжал накаляться.

– Говорил. А почему он в школу не ходит, вы, его отец, знаете? – Инна сама еле сдерживалась от того, чтобы не броситься на этого отца. И не разорвать его на атомы.

– Потому что дебил. Я работаю. Зарабатываю на его же жизнь. А ему лень в школу ходить.

– Ему не лень. И он далеко не дебил. Это я вам говорю, как профессиональный психолог. Он очень умный мальчик. И способный. Я так поняла, что вы не интересуетесь школьной жизнью сына. Так вот, – Инна назидательно обвела глазом присутствующих, – у Виктора большие проблемы со старшеклассниками, которые постоянно от него требуют деньги и избивают его. Он как-то пожаловался вам на них. И что вы сделали? Вы помните?

– Я из него мужика воспитывал. Он должен был сам решить эту проблему. Я ему показал несколько ударов. А он заныл и сбежал из дома.

– Может, потому что вы эти удары показывали на нем? – Инна решила давить до конца. – А нельзя было его с первого класса определить в какую-нибудь спортивную секцию, а не избивать его?

– Да что вы все «избивать», «избивать»! Я его не избивал, – Игорь Валентинович начинал терять терпение.

– Может все-таки вам стоит поговорить с Виктором о возвращении в семью? Если вы не можете с ним найти общий язык и прийти к компромиссу, может, вам стоит вдвоем посетить консультации психолога? Вы научитесь общаться и перестанете конфликтовать.

– Знаю я этих психологов. Вот, сидит одна напротив, – Игорь Валентинович вновь уперся глазами в Инну. – Скажите, у вас есть дети?

– Нет. А какое это имеет значение? Даже если бы и были, я бы их не избивала.

– Вот. Нет детей, а позволяет себе судить о взрослых людях, имеющих детей. Вы, пока не заведете своих детей, никогда меня не поймете. Он вам рассказывал про свою мать?

– Он сказал, что вы увезли его от матери, когда ему было три года.

– Да, увез. Потому что его мать – потаскуха и алкашка. Я увез его, чтобы он не набрался от нее всех этих гадостей. Мы приехали в этот город без денег и жилья. Я снимал квартиру, работал на трех работах. И чем он мне платит сейчас? Пишет бумаги в полицию, и вам жалуется, что я его бью. Сколько сил я на него потратил. Устроить в садик, собрать в школу. Покупал подарки, одевал. А он даже постоять за себя в школе не может. Да я в его годы дрался каждый день после школы. И ко мне никто не смел подойти. А он сопли распустил, и к папочке за защитой прибежал.

– А вы считаете, что ваша функция как родителя заключается только в материальной стороне жизни Виктора? – Инна продолжала провоцировать скандал.

– Я работаю и устаю. Им пыталась заниматься моя жена. Но он не хочет с ней общаться. Он врет на каждом шагу. И еще деньги начал воровать.

– Брать. Он их брал, чтобы купить себе покушать, когда уходил из дома, – объяснила Инна, – вы так грубо говорите о своем сыне посторонним людям. Почему вы его представляете только с плохой стороны? Неужели в нем нет ничего хорошего?

Игорь Валентинович от неожиданного вопроса замер на стуле.

– Ну, не знаю, что в нем хорошего. Я устал от постоянных посещений полиции, от поисков его по городу.

– А правда, что вы и маленькую дочку били, когда ей был всего один месяц? Виктор рассказал, что после этого вообще боится к вам подходить.

Мачеха вопросительно посмотрела на отца Вити. Игорь Валентинович понял, что тут надо оправдываться:

– Жена тогда попала на три дня в больницу, и я один остался с детьми. Помнишь? – он посмотрел на жену. – Ну, дочка что-то тогда раскапризничалась. И я ее немного шлепнул по попке, чтобы успокоилась. А она еще сильнее начала орать.

– Виктор совсем другое рассказывал, – Инна покачала головой.

– Да мне все равно, что он вам рассказывал. Он такой же лгун, как и его мать – алкашка. Он даже лицом похож на нее. Такая же мерзкая улыбочка, – Игорь Валентинович презрительно поморщился.

– И все же. Кроме помещения сына в детский дом, неужели нет другого варианта решить эту проблему? – вернулась в тему Анастасия Александровна.

– Я не вижу, – отец Вити даже не хотел попытаться предложить другой вариант.

– Но это же ваш сын. Мы, сотрудники детского дома, пытаемся изо всех сил сделать пребывание детей в нашем учреждении максимально приближенным к семейной обстановке. Но это никогда не заменит семью.

– Вот пусть поживет и подумает. Будет ему наука. Поймет, что отец – это святое, – не переключался отец Вити.

– Если вас лишат родительских прав, восстановить их будет очень нелегко. Вы это понимаете? – выкинула свой последний козырь Анастасия Александровна.

– Что вы меня все пугаете этими правами. Я вам четко сказал с самого начала. Он не будет жить в моем доме и в моей семье. Он неблагодарный гаденыш. И его дальнейшая судьба меня не интересует. На работе уже все ржут. Типа, начальник, а с ребенком совладать не могу. Ведь из полиции и из опеки уже и на работу приходили, проверяли. Требовали, чтобы я характеристики принес. Все. Надоело!

 Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (37 голосов, средний бал: 4,08 из 5)

Загрузка...