Андрей Оболенский

A_ObolenskiyЖиву в Москве. Пишу прозу. Публиковался в журналах ”Лампа и дымоход”, ”Эдита Гельзен” (альманах),”Homo legens”, ”Новый берег”, ”Кольцо А”, ”Великороссъ”, ”Поляны”, "Слово\Word", "Зарубежные задворки", ”Наше поколение”, альманахе ”Время и место” ,”Literrarus”, ”Сибирские огни”, ”Информпространство”, "Новая реальность". Рассказы ”Любовные похождения писателя Глохова на даче” и ”Боги старухи Фонкац” вошли в шорт-лист последнего Волошинского Конкурса, хотя к их тусовке не имею ни малейшего отношения. Коренной москвич. По основным образованию и профессии – врач-педиатр, окончил 2 Московский Медицинский Институт, MD, имею большую и давнюю частную практику в Москве. Намереваюсь в перспективе оставить медицину и посвятить себя литературной деятельности. В одном из немецких издательств в текущем году готовится книга прозы.


Сказка о мертвой музыке

отрывок

Я испугался, хотел удержать мадмуазель, схватил за локоть, но она раскрыла футляр и выхватила из него старенькую скрипку. Чуть отойдя от стола, вроде и небрежно кинула её к плечу, шевельнула подбородком. Смычок упал на струны, поплыл по ним, и мне показалось, что музыка блестящей длинной иглой  рванулась к сводам старинного подвальчика. Я смотрел на Аманду снизу вверх, видел её вздернутый подбородок, глаза, уже не тёмные и обжигающие, а просветлённые и вдохновенные. Она распрямилась будто, стала выше ростом, и мне на секунду привиделось, что маленькая её фигура воспаряет над каменным полом и рвётся вверх, к сводчатому потолку и дальше, туда, где небо летом голубое и пронзительное, как её музыка, а осенью – скучное и невыразительное, как она сама. Но всё это было уже неважно, скрипка стала живой, она будто видоизменялась вместе с Амандой, извлекающей из неё звуки, вилась бесконечной нитью, образуя трепетное невесомое кружево, которое хотелось потрогать. Она была исполнена лёгкости и, в тоже время, глубоко запрятанной страсти, эта музыка и, уж точно, только родилась; я, большой любитель и знаток мелодичного Петра Ильича, сразу ясно понял, что изысканная скрипичная композиция принадлежит ему, но был готов поклясться, что никогда не её слышал.

   Странным было и то, что никто из посетителей не удивился, не повернул даже головы, все продолжали жевать и негромко переговариваться, словно ничего не происходило. Последний пассаж был самым вдохновенным, мелодия завибрировала безмерно высоко, замерла на мгновение, переливаясь почти видимыми красками; они бродили по обыденности дня, бросая тёмные отсветы на лица, стены, столы, тусклую одежду людей, ресторанную утварь. Потом упала вниз, оборвалась, краски растерянно заметались, будто не зная, куда им деваться, потускнели и исчезли, и Аманда опустила скрипку.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (9 голосов, средний бал: 3,22 из 5)

Загрузка...