Анастасия Хатиашвили

3Родилась в 1985 году в г. Рустави (Грузинская ССР). Окончила Грузинский технический университет по специальности «журналистика». Живет в Тбилиси (Грузия), работает журналистом. Художественные тексты начала писать примерно с пятнадцати лет. Первая публикация состоялась в 2006 году в тбилисском литературном альманахе «Я-Автор». Своими учителями в литературе считает Ф. М. Достоевского, Джэрома Сэлинджера, Харуки Мураками, Милана Кундеру, Орхана Памука. Три года работала на грузинских русскоязычных телеканалах («Регион ТВ» (бывшая «Алания») и «Первый информационный кавказский» (ПИК)), автор около сотни телевизионных новостных сюжетов о культуре Грузии и новостях из мира искусства. Вела колонку новостей шоубизнеса и культуры в печатном тбилисском журнале «Подруга». В данное время работает в информационном агентстве «Новости-Грузия» и сотрудничает с журналом «Русский клуб» (Тбилисский международный культурно-просветительский центр «Русский клуб»). Лауреат литературного конкурса от портала «Самарские судьбы». В 2014 году вошла в лонг-лист премии «Дебют» в номинации «малая проза» с подборкой рассказов «Завтра война».


Произведение “Ты лучшее, чего у меня нет”

Отрывок

Я никогда не мог представить, что у меня так рано может умереть друг. Тем более такой красавчик, как Заза. Нет, в принципе это могло произойти. Особенно, судя по опасному его влечению к ненормальным приключениям разного рода. Но точно не в 30 лет.

Под ненормальными приключениями разного рода я не имею в виду клиническую смерть от передоза белладонной, высшую форму алкоголизма или прочие пограничные аномальности. Просто Заза любил каждый день чувствовать повышенный уровень адреналина в своей крови. Не важно где, с кем и как. И, разумеется, это не могло продолжаться долго.

До сих пор не могу полностью осознать, что его нет. Все время ловлю себя на мысли, что Заза скорее всего, как обычно, застрял в какой-то дыре планеты. Или он перевел какую-то бабушку-одуванчика через дорогу, после чего попал в бар с масонами-трансвеститами, или соблазнился на идею безмятежного бармена уехать волонтером в Тибет.

Просто дело в том, что во всё это поверить было намного проще, чем в то, что Зазы больше нет в этом мире. Возможно, я не мог до конца принять эту правду, потому что не был на его похоронах и не видел Зазу мертвым. Поэтому, вы представляете, как я был шокирован, когда почтальон, постучавшись в мою дверь, протянул мне письмо от Зазы.

За окном шел нудный ноябрьский дождь. Я никого не ждал и не хотел видеть. Почтальон долго стучал в дверь, а потом так же долго держал протянутую руку с письмом.

«Письмо от кого???» – брезгливо протянул я, думая, что меня разыгрывают.

«От Зазы. Зазы Сордия», – кротко ответил почтальон.

Я не знал подчерка моего друга, поскольку мы переписывались исключительно с помощью компьютера и мобильных телефонов. Но я почему-то сразу узнал его. Резкий и без наклона почерк. Я бы назвал этот стиль письма бескомпромиссным, каким был и сам Заза.

Я, правда, потом сильно усомнился в том, что это был настоящий почтальон. Для служителя почты он был слишком молод. Почти юнец. Поэтому я выбежал на лестничную площадку, пробежал три пролета, но его след простыл.

Я немного постоял у лифта, обошел дом, присмотрелся к жилым корпусам по соседству. Но кругом не было даже намека на почтальона или на какую-либо служебную машину. Так что я вернулся домой и присел с письмом в руках на диван.

На ощупь конверт был очень тонкий, как будто пустой. Я осмотрел каждый уголок, принюхался к марке. Письмо был из Германии, из Гамбурга. С дрожью в руках я открыл конверт.

Внутри оказалось три мелко исписанных листка и фотография. На ней был живой Заза. Улыбающийся и, как всегда, стильно одетый. Вероятнее всего, в вагоне метро. Как будто застигнутый автором фотографии врасплох. Он всегда так улыбался: вдруг и обезоруживающе.

Я прочитал первую строчку: «Привет, Токо! Не бойся, я пишу не с того света! Все в порядке, брат! Я еще жив!»

Мне вдруг стало не по себе, и я отложил письмо. Сердце как-то странно, медленно и глухо забилось. Как будто меня запихнули в старый черно-белый телевизор и выбросили на дно Черного моря. Я поднялся с дивана, прошел в кухню и достал из холодильника бутылку холодного пива. После третьего глотка я принялся за письмо снова:

«Привет, Токо! Не бойся, я пишу не с того света! Все в порядке, брат! Я еще жив! Вернее, когда ты будешь читать эти строки, я скорее всего буду мертвее мертвых. Но давай не будем об этом! Лучше пей свое пиво и просто послушай меня, как раньше!

Кстати, представляешь, у нас с тобой дебют. Я впервые пишу тебе письмо от руки, и ты впервые его читаешь! Разве не прикольно?! Как весточки от товарища из детского лагеря! Ты же был в лагере, друг? Я был.

Токо, в первую очередь, я хочу попросить у тебя прощения. За то, что спустя время опять ворвался в твою жизнь. И, возможно, шокировал. Но я не виноват, что такой стихийный. Тем более, скоро ты сам поймешь, почему я сделал это именно сейчас. Короче, я в последний раз прошу у тебя прощения и заканчиваю с этими извинениями.

Естественно, я о многом хочу тебя спросить. Как ты? Где ты? Женился ли? Стал ли отцом? Чем занимаешься? Но все это будет тухлым номером. Потому что мне не суждено узнать ответы на эти вопросы.

Нет, конечно, если ты найдешь мою могилу и ответишь на эти вопросы, сидя на ней, то, чем черт не шутит, может до меня что-то и дойдет. Но, я все-таки, не уверен. И к тому же я не знаю адрес своей могилы. Так что, с твоего позволения, не буду задавать тебе напрасные вопросы и просто расскажу о себе.

В этом доме в местечке Пёсельдорф (это один из престижных районов Гамбурга) я живу последние полгода. И с полной уверенностью могу сказать, что это самое лучшее жилье, в котором я когда-либо жил. Это настоящий оазис гармонии среди огромного современного города. Тут так легко и приятно дышится и все время хочется что-то творить.

А в моей квартире есть всё для того, чтобы целыми днями не выходить из нее и при этом чувствовать себя счастливым. Шикарные телевизор и музыкальная система, безупречная кухня, роскошная гостиная. А ванная комната – это самый повышенный комфорт, который я когда-либо испытывал. В моей королевской ванной комнате я прочел сильнейшие романы человечества.

Токо, а балкон! Прости, брат, но я воплотил в его дизайн все твои идеи. Идеальный соломенный стол. А, главное, твоя мечта – кресло-качалка. Я на этом балконе и обедал, и спал, и загорал, и работал. Ну и занимался любовью, естественно.

Хочешь прикол? Однажды я на этом кресле-качалке занимался сексом с одной медсестрой, которая приходила ставить мне уколы. До меня до сих пор не доходит, как это произошло, но я не смог ее удержать… Короче, она упала с качалки и сильно ударилась о гранитный пол, повредив себе копчик. Разрыдавшись, она прокляла меня. Так и сказала: «Чтоб ты сдох!» Мол, «даже при смерти имеешь все, что хочешь, но не отвечаешь ни за что…»

И ты представь, ее слова сбываются. Это дешёвка-медсестра, которая не доучилась в университете до паршивого диплома и постоянно спит со своими пациентами, чтобы не коротать вечера в одиночестве, реально прокляла меня. Такие вот дела, брат. Или я слишком мнительный стал, или мне попадаются одни ведьмы.

Потом, правда, я немного забылся в работе. Кстати, о работе. Ты никогда не догадаешься, чем я теперь занимаюсь. Есть идеи? Нет, я не чищу звериные клетки в зоопарке, не свожу пластинки в ночном баре и не читаю грустные повести старикам-маразматикам в доме престарелых.

Это круче крутого. Потому что дает ощущение, что ты движешь историей… Я пишу сценарии, Токо! И не простые, а для полнометражных художественных фильмов.

А начал я вообще смешно. На бирже фрилансеров один чувак попросил написать сценарий для двухминутного фильма на экологическую тему. У меня, как видно, неплохо получилось. Потому что тот тип благодаря моей писанине выиграл какую-то солидную сумму и посоветовал меня своим однокурсникам-киношникам. После чего заказы посыпались просто неимоверно.

Я сам себе удивлялся, откуда из меня лезут такие конкретные и интересные истории. В данный момент у меня подряд три заказа. Один, правда, на сопливую мыльную оперу про мафиози с претензией на философскую драму. А два других типа психологических триллера. Так что, когда будешь смотреть новое кино, обращай внимание на имена сценаристов. Вдруг найдешь меня!

В этом письме я намеренно ничего не пишу о конце. Потому что я избегаю разговоров о нем. Я здоров духом, работаю, живу полноценной жизнью. Хотя иногда слишком злюсь на себя, что так напрасно всё про… ну ты понял. В такие моменты я сажусь в метро, еду на дальнюю станцию, в конец города и в каком-то заброшенном здании или, бывало, в лесу, кричу, что есть силы. Просто кричу. Бывает, жутковато от самого же себя. Потому что после такого крика меня обычно настигают волны рыдания. И я не могу остановиться. И в плаче трясусь, как эпилептик. Жалкое зрелище, не правда ли?

А когда менее больно и просто грустно, я вспоминаю тебя. Я знаю, это последнее чувство, с которым ты бы хотел, чтобы я тебя вспоминал. Но то лето, помнишь? Ровно три месяца – лучшие 90 дней моей жизни. Мы были королями, Токо. Королями жизни! И это было, действительно, так.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (101 голосов, средний бал: 4,35 из 5)

Загрузка...