Анастасия Дзали Ани

img_20150125_010426Анастасия Дзали Ани Пишу в основном фантастику, но есть произведения в жанрах фентези, мистики, лирики, детектива. Член Союза писателей России. Недавно вышла книга, с более чем 30 рассказами - "Мне снится". Готовится к изданию второй сборник.        

Фантастика "Закат солнца вручную"

Евгений Борисович, в простонародье именуемый Жмухлей, воровато озираясь, усердно грабил колхозное картофельное поле. Он то и дело сплевывал крошки табака, лезшие в рот из неудачно свернутой самокрутки и, досадливо морщась, посматривал на большой диск солнца, уже начавший выкатываться из-за горизонта. Жмухля планировал закончить дело еще до рассвета, да задержался, завозившись на поле. Картошка в этом году не уродилась. Мелкие, побитые медведкой клубни, копать было сущим мучением. - От Степаныч, сволота, - проклинал он председателя, - все удобрения своровал и продал же в городе. Набил карман и горя не знает, а простые люди мучайся. Куда такую мелочь везти? Тихо ругаясь, Жмухля закинул, наконец, последний мешок в багажник жигуленка и влез за руль. Выжав сцепление и повернув ключ в зажигании, Евгений Борисыч приготовился дать газ, да мотор, пару раз чихнув, не завелся. Приподняв бровь, Жмухля попробовал завести  железного коня еще раз и только тогда осознал весь масштаб трагедии. Машина застряла на колхозном поле с полным багажником ворованной картошки, а скоро уже должен появиться старик Михеич - сторож, который очень серьезно относился к охране государственной собственности и на утренний обход полей иначе, как с заряженной солью двустволкой, не выходил. - Ах ты ж... чего делать-то? - Жмухля засуетился, вылез из кабины и забежал назад, пытаясь подтолкнуть машину. Но его старания не увенчались успехом. Железный конь продолжал стоять мертвым телом, в красных лучах восходящего солнца. Разрытая земля красноречиво молчала о преступлении. Жмухля упорно толкал жигуленок, но все усилия были напрасны. - Ты чегой творишь? Расхититель! - раздался за спиной знакомый стариковский окрик. Евгений Борисович осел, чувствуя, как холонуло под сердцем. Он надвинул на глаза шапку, но спрятаться, таким образом, от Михеича было невозможно. Старик знал наперечет не только у кого какая машина, но и какая шапка. - Жмухля?! Ты, сукин сын. Совесть есть? У кого воруешь, у себя же самого воруешь! А ну, стой! Но Евгений Борисович не собирался сдаваться сторожу. Пригнувшись Жмухля побёг по картофельным грядкам к деревне. Михеев, раздосадованной таким неповиновением власти, взвел курок. - Стой, кому говорю! Стрелять буду! Но Жмухля только ускорился, перелетая через окученные кустики картошки. Михеич вскинул винтовку и сделал первый выстрел, как и положено в воздух. Вор ахнул, перемахивая через кусты и развороченные грядки. Тогда сторож, не целясь, пальнул вдогонку. Старенькие очки слетели с носа, поэтому он не сразу увидел, как нарушитель замер в мучительной позе и рухнул на землю с громким стоном. - Так! Теперь не побегаешь, - удовлетворенно крякнув, сторож отряхнулся, выдернул из гнезда жигуленка ключ зажигания и пошел назад, звать участкового. Часом позже доярки, закончившие утреннюю дойку, повалили из коровника, таща  "законные" литры неразбавленного молока в алюминиевых бидонах. - Когда уже председатель нам аппараты машинного доения привезет, - стала привычно жаловаться Любаша. - Год уже обещает, а аппаратов как не было, так и нет. Руки же после дойки сводит. - Ну и на что этот аппарат? Вон сегодня свет вырубился. А много надоишь, без света? Нет, я своих коров и близко к машинной дойке не подпущу, - качая головой, не соглашалась с ней подруга. - Машина всё вымя испортит. Любаша собралась было возразить про облегчение тяжкого труда, но тут раздался слабый стон. Женщины испуганно вскрикнули, всматриваясь в тень у забора коровника. Там кто-то лежал, явно мужик, но девушки никак не могли понять, то ли человек в помощи нуждается, то ли наоборот, ему слишком хорошо и трогать его не надо. - Жмухля, ты что ли? – разглядев, наконец, страдальца, спросила Любаша. - Девки, - простонал Жмухля. - Спасите! Михеич же в меня из ружья солью пальнул, еле дополз. Помираю! Доярки, охнув, подбежали к Евгению Борисычу, подняли за локотки и как могли стали оказывать медицинскую помощь, отпаивая заодно пострадавшего парным молоком. Но Евгений Борисович не спешил в ответ на расспросы девушек, рассказывать про то, как он воровал картошку с колхозного поля. - Михеич подстрелил, козёл слепошарый, - туманно пояснял пострадавший. - Опять же, темно еще было. Заря только занималась. - Ой, - ужасались девушки. - Вам надо бы в милицию, к участковому. Заявление написать. - Подтвердите, про моё физическое состояние? - спрашивал Жмухля, прикидывая, что в милиции сказать. - Я же просто вышел из машины справить нужду. А он давай палить. - Да мы подтвердим, - кивнула старшая доярка. - Только пока ходить по милициям будем, на вторую дойку не успеем. - Та чо мелешь, - перебила её вторая. - Время еще ранее. Гля на небо, солнце еще не встало. Все трое взглянули на небо. Солнце по-прежнему висело над самой землей, едва чиркнув краем диска по дальнему лесу, и освещало нехорошим красноватым светом все кругом. - Да оно же так и висело, когда мы на дойку-то пошли, - прищурившись заявила старшая. Из рук Любочки выпал бидон и жирное, неразбавленное молоко густо и медленно растеклось по траве, не торопясь впитаться в землю.

- Мамочки, - пролепетала она, бледнея с перепугу. - Солнце остановилось.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (5 голосов, средний бал: 3,00 из 5)

Загрузка...