Альберто Равалли

imageКоротко обо мне Родился 5 июля 1960 года в городе Краснодаре. После оканчания школы поступил в Кубанский медицинский институт, прошел интернатуру и ординатуру по хирургии и травматологии. Начал рабочую деятельность в Горячеключевской районной больнице. Затем вернулся в Краснодар и продолжил медицинскую практику. С детства увлекался литературой. Первые стихи начал писать еще в школе, но серьезно к этому не относился. Первый свой роман написал за три месяца до своего пятидесятилетия, и решил издать книгу, чтобы подарить гостям на моем юбилее. С того времени и началось, совмещение работы и увлечения писательством, а может это хобби?


роман “Бессмертие мастера”

описание

Я жизнь свою прожил бы заново, Перевернув с изнанки на лицо, Переписал бы черновик свой на бело, Коль это б в жизни помогло. Всё чистенько и ровно, под линеечку, Без исправлений и помарок изложил, Напоминало б, бытиё, узкоколеичку. А это мне не по нутру. А может быть ошибок не было, Дед. сад, и школа и Мед. ВУЗ, Хирург в больничке городка курортного, Ординатура и мелкопрудный Туз. Да, надо быть намного дальновиднее, Дипломатичней и мудрей, Циничней, тоньше, аккуратнее, Ну и конечное умней. И жизнь свою любить не в праздном упоении.

отрывок

 В преддверии нового, 1923 года, Михаил Афанасьевича постигла крупная удача. Случайно, на одной из улиц Москвы он, повстречал закадычного приятеля, ещё по работе в Лито.

      – А, Арон, – нехотя откликнулся Булгаков, на приветствие улыбчи-вого гражданина.

    Слишком жизнерадостным выглядел молодой человек протяги-вающий ему руку. «Ну чем не Тартарен из Тараскона, – кисло ух-мыльнулся Булгаков. – Такие фанфароны торопятся поделиться сво-ей удачей с первым встречным, принимая за счастье даже сол-нечный день, либо звонкую птичью трель». Изголодавшемуся по делу Михаилу Афанасьевичу сытая улыбка приятеля была чужда.

    А бесхитростный Эрлих, тот же Арон, фонтанируя переполняющи-ми его эмоциями шумно делился своими успехами: выделенной на работе комнатой, хоть и на двоих, и радужными перспективами, а на душе у Булгакова было тошно: «это ж надо, свезло, так свезло».

      – Не хотите ли и вы, попробовать себя в газете? – Просто, и иск-ренне, как о самочувствии друга, поинтересовался Эрлих.

     «Пустые хлопоты, – решил Михаил, неоднократно, до этого по-лучая отказ. – Не фартовый я, даже если, курчавый паренёк пред-лагает от души».

      – Приходите по этому адресу, завтра, – сказал на прощанье Арон.

    Не проявляя интереса, просто из вежливости, Булгаков машина-льно положил свёрнутый клочок протянутой ему приятелем бумаж-ки в карман истрёпанных брюк.

     «Откупился от меня, и побежал дальше, – тяжело вздохнул вслед Эрлиху Булгаков, не веря в обещания и стараясь забыть о них».

  Днём позже, стирая мужнины брюки, Таня нашла в них раскис -ший клочок бумаги.

      – Извини, не доглядела, – жалобно покаялась она, его мужу.

      – Не стоит волноваться, – отмахнулся Михаил. – Всё в прошлом.

      Но на следующий день, как обычно выйдя на утренний проме-наж за вдохновением, ноги, сами привели Булгакова по нужному адресу: «Басманная улица, – вспомнил он, название, указанное в записке, найдя броскую вывеску, оповещающую прохожих: «Газета «Гудок», орган печати Цектрана, российских железнодорожников и водников».

    С интересом пройдя внутрь помещения, Михаил Афанасьевич, в  первой же комнате, наткнулся на шумно беседующих людей. Не обращая внимания на непрошеного гостя, они шутили, легко и не-принуждённо создавая сатиру. Жарче всех старались, двоя: поджа-рый, худощавый очкарик и головастый крепыш со славянским ли-цом. Мужчина в шинели, с большой морковиной в руке старался по возможности дирижировать этим процессом, выражая недовольст-во шумным поеданием вкусного овоща.

      – Погода нынче никуда, зато в стране своя руда, – сочинял бури-ме мордастый крепыш.

      – Не пойдёт, – в очередной раз, хрустнув челюстями, сказал граж-данин в шинели.

      – Кошмар и кавардак оставил нам царизм, с лопатой и киркой спешим в социализм, – продолжал фонтанировать идеями крепыш.

      – Уже лучше, – похвалил мужчина в шинели.

      – Прощай Париж, гуд бай канкан, всё в прошлое низверг, комму-нистический вулкан, – заявил о себе очкарик.

      – Ни к чему в тексте нотки сожаления о прошлом, – выразил не-довольство строкой, мужчина в шинели, позволяя Булгакову пред-положить, что тут, он за главного.

      – Начните революцию с сортира, страна вам не клозет, огромная квартира,- предложил острую строку курчавый очкарик.

      – А это к чему? – Удивился зав. по смеху.

      – К вопросу о чистоте, – заверил очкарик.

      – Оставьте, – устав от моркови и от сотрудников, сказал зав. по смеху, прошептав. – Хотя, возможно, где и пригодиться.

    Внезапно, тревожный озноб пробежал по телу газетчика. Заинте-ресованный, свербящий взгляд Михаила заставил зав по схему ог-лянуться, с вопросом на устах:

      – Вы, кто? По какому делу?

      – Я собственно по работе, к Арону Эрлиху, – ответил Булгаков.

      – Он протирает штаны в следующем кабинете, – ответил гражда-нин в шинели, останавливая взгляд на незнакомце.

    Чужак сначала насторожил, возможно, бездонно-голубыми гла-зами, но его внешний вид (старомодная меховая шуба и глубоко посаженная на лоб мохнатая шапка) как капли валерьяны вмиг успокоили зав. по смеху: «Не чекист и то, слава богу, скорее писа-тель из глубинки».

      – Никак из бояр? – Нервно хохоча от пережитого стресса, спро-сил у незнакомца газетчик.

    Вопрос Булгакова смутил, но краснея, Михаил Афанасьевич стоял на своём:

      – Охабль знатный, раритет, такие, только в реквизите театров и остались.

      – Добротно сшит, и мех совсем не обтёрся, – произнёс зав. по смеху, стараясь извиниться за вылетевшую у него насмешку.

      – Позвольте, оставлю шубу, у вас, – попросил Булгаков, с тайной мыслью, по возвращению из администрации газеты «Гудок» ближе познакомиться с сатириками.

      – Четвёртая полоса у нас правофланговая, – с большим восторгом признался  Михаил Афанасьевичу  главный редактор газеты. – Но, – (глаза его сказали «увы»), – штат в ней укомплектован. Могу вам предложить место литературного обработчика.

    Булгаков согласился, бодро включившись в работу. Но монотон-ное перечитывание безграмотно написанных писем в редакцию, и шлифование слога в них, быстро надоело. Его тянуло к сатирикам, авторам «Четвёртой полосы» газеты «Гудок».

    «Тик-так» – нудно отсчитывали часы время. Комната гудела, вро-де пчелиного роя, от шороха и громкого перешёптывания людей. Но Михаил, с надеждой глядел на циферблат. Наконец стрелки ча-сов, изобразив нужный ему трёхугольник, указали о завершении рабочего дня. И Булгаков поспешил к соседям-сатирикам, за своей шубой.

      – Теперь можно и по пивку, – предложил коренастый крепыш, собираясь, домой.

      – Кругом сплошная гниль, – с кислой миной недовольного госпо-дина произнёс курчавый очкарик, выглянув за входную дверь. – Не-скончаемый ливень утопил все наши надежды. А какие погоды сто-яли прежде, в Одессе.

      – Не стойте на пути, раздавим, – с пафосом в голосе предупредил коренастый крепыш, продолжая играть роль ярого революционера.

      – Погоди, я надену калоши, – мешкал очкарик, продолжая сует-ливо копошиться у порога.

      – Илюша, но вы вновь пытаетесь надеть мои, – возмутился муж-чина в шинели.

      – Нет, уважаемый Иван Семёнович, эту пару я купил вчера, по рабочему кредиту.

      – И такая катавасия у нас ежедневно, – объяснил мордастый кре-пыш, протягивая Булгакову руку, для знакомства. – Юрий Олеша.

      – Отставной дворянин, а ныне пылкий революционер, – допол-нил штрих к портрету друга, очкарик Илюша.

      – Молчи Иехиел, а то я начну называть тебя полным именем.

      – А ничего в нем замысловатого и нет, – ответил очкарик. – Ие-хиел Лейб Арьевич Файнзильберг, – стоя на одной ноге, предста-вился молодой человек. – Или читая по заглавным буквам слов – Ильф Илья.

    Тем временем он же, с трудом натягивал на другую ногу новую калошу, ароматно пахнущую резиной и дождём.

      – Куда же вы, в такой ливень? – Спохватился Булгаков, не желая, так быстро расставаться с новыми знакомыми.

      – Тут за углом пивная, – Ответил Олеша. – Там и пересидим не-настье.

      – Удачи, – пожелал Михаил Афанасьевич, – с сожалением глядя вслед молодым людям. Вот – вот дверь за ними затворится, и они исчезнут.

      – Пойдемте с нами, – предложил добряк Ильф, увидев печаль в глазах Булгакова.

      – Я без гроша в кармане, – извиняющимся тоном произнёс Ми-хаил Афанасьевич.

      – И не надо, – заверил Олеша, по-простецки фамильярно потянув Булгакова за собой. – Наш приятель, Валя Катаев получив гонорар за новый рассказ, пригласил нас отметить, а двое или трое нас будет, какая ему разница.

    Лобастый и большеносый Валентин Катаев, оказался очень при-ятным и разговорчивым молодым человеком. Они сразу сошлись с Булгаковым. Слишком много общего было в них. Дети священно-служителей, корнями из благородных семей, оба служили в импе-риалистическую, а затем в добровольческой армии Деникина. И даже тифом они, и тот и другой успели переболеть.

    Тоже одессит, как и Ильф с Олешей, ровесник обоих, Катаев ока-зался более востребован, своих земляков, печатаясь во многих из-даниях Москвы. От этого и деньжата у него водились и квартирка, какая-никакая, была своя.

    Друзей он встретил радушно, хлебосольно. Пиво, душистой пе-ной выпрыгивало из бокалов, целой батареей расставленных на столе. И рыбка, с янтарным бочком искрилась вытекающим из неё маслом. «Смак, да и только, – подумалось Михаилу. – Как в дорево-люционном Киеве».

      – Соскучились по изобилию? – Подметил Катаев, по ярко вспых-нувшим глазам Булгакова. – Налетай братва.

      – Валя, наш кормилец, – с уважением сказал Ильф.

      – Тоже мне классик выискался, – окунувшись губами в воздуш-ную пенку ароматного пива, хмыкнул Олеша. – Мы не хуже.

    Голод быстро очистил тарелки и бокалы весёлого квартета. Вско-ре, пустой оказалась и вновь принесённая посуда с яствами и на-питками. Нагромождение грязных тарелок указывало на прекрас-ный аппетит пишущей братии. И как водиться, славный кутёж обра-зовал прорехи в карманах Валентина. Деньги иссякли. И сказочный калиф, превратился в обычного смертного.

      – А, как их казалось много, – развел руками захмелевший, но не очень опечалившийся Катаев.

      – Уйма монет, – покачал головой Олеша, – целый месяц на них можно было прожить.

      – Проблема не в этом, – скорчив на лице гримасу, произнёс Валя. – Душа требует продолжения. И я размышляю, где изыскать сред-ства.

    Вывернув на стол содержимое своих карманов, он обнаружил завалявшиеся в них три червонца, вместе с мелочью.

       – Это, наша сдача, – дрожащим пальцем указал он на крошеч-ную кучку денег. – Мало! – Качнулась его захмелевшая голова. – Но выход есть. Кто смелый, айда за мной.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (4 голосов, средний бал: 3,00 из 5)

Загрузка...