Алла Алтынова

Мой портрет чёткийВ настоящее время я - директор Казахстанско-Швейцарского института туризма и гостеприимства при Алматинском технологическом университете и HTMi. С 2006 года - член Правления Ассоциации деловых женщин Алматы, Пишу с детства, романтик, в юности уехала из казахских степей на Дальний Восток и работала морской стюардессой на круизных лайнерах.

Galiya Utebekova, member of the Business Women Association of Kazakhstan, Director of Kazakh-Swiss Institute of Tourism and Hospitality in Almaty Technological University and HTMi. In the novel "The Wind Rose" the fifty years period of Kazakhstan is shown as the story of one big family and one girl who tried to survived in the times of changes. From Kazakh prairies to the Pacific ocean, saving the love.


Повесть "Роза ветров"

отрывок

НОВЫЕ КАЗАХИ И НОВАЯ РАБОТА

Нам с мужем повезло – вскоре мы оказались рядом с людьми, которые как будто были рады переменам и готовы к новому миропорядку, они смело брались за самые дерзкие проекты. Это были «новые казахи». Одним из них, и даже в десятке первых, оказался муж Мирки.

Работа в новых компаниях, которые возникали, росли на глазах, ежечасно трансформировались, появление супер богатых людей, их исчезновение, появление свободного рынка, презентации, модели, конкурсы красоты, очереди людей, выстраивающихся к Новым Казахам за помощью и разочаровывающие их своей черной неблагодарностью и абсолютно советским потребительством – все это промелькнуло в вакханалии первых лет перестройки и научило чему-то, но не дало устойчивости, и мы продолжали искать хоть какое-то подобие  четкой морской организации работы  и порядка.

И тут новая волна дошла до авиации, стратегические заповедники которой долго оставались нетронутыми в бушующем беспорядке дикого рынка. Новый менеджмент пришел со своей командой, в которой оказалась и я, с содроганием наблюдавшая картины настоящих военных действий старых профессионалов против управляющих нового типа.

Потери были у обеих сторон, и теперь, спустя несколько лет, это уже совсем не новый казахстанский менеджмент и не старые казахстанские профессионалы, а третья сила – англичане, спокойно выплачивающие себе миллионные бонусы за консультации казахам.

Для меня же было важно снова работать в большой транспортной компании, где, как я надеялась, все будет похоже на пароходство. Но, получив специальную подготовку и оказавшись по авиационной работе в Эмиратах, я увидела реальную картину устройства нашего государства на тот момент, а скорее, неустройства, полной неразберихи и нецивилизованной возни вокруг «пирога».

 А может, это свойственно не только входящим в рынок системам, а вообще является неотъемлемой частью другого мира, или самой человеческой природой, той ее несовершенной стороной, которая обнажается в подобных условиях?

Наверно, система социализма, внушая нам высокие идеалы, как профессор Преображенский или доктор Моро инъекции сыворотки, пыталась сделать нас совершеннее, но когда её не стало, звериный оскал снова обнажился. И мы с ужасом увидели, как снова обрастают шерстью недавно близкие к человеческому идеалу люди.

Все это почти сломало мой дух, когда мне пришлось  в Эмиратах заниматься грузоперевозками и лицом к лицу столкнуться с самым главным в новой системе – долларом. Деньги, преимущественно зеленые, были Законом, по крайней мере, в этой сфере.

Пытаясь все-таки работать по правилам авиации, я едва уворачивалась от «бьющих ото всюду снарядов» – интерес в перевозках имело много людей, и круглосуточные звонки с указаниями от  начальников и угрозами от бандитов сделали пребывание в симпатичной стране, где я была с детьми, не только тяжелым морально, но даже опасным для жизни.

Людям, получившим власть в тот период, важны были только деньги, им было плевать на  безопасность полетов, за которую отвечала на данном участке только я, из-за чего круглосуточно испытывала постоянное давление сверху и с боков, усугубленного самим фактом пребывания в стране строгого регламента. Таковы были первые годы и условия работы в нашей авиации на свободном рынке.

Многое я повидала там – например, людей, не сумевших построить бизнес в арабской стране, они, как дети, входящие в гигантский аттракцион со своей небольшой денежкой, верили, что выиграют миллион,  и в лучшем случае с маленькой мягкой игрушкой выходя из игры, растерянно брели прочь по пустынным пескам.  Были и такие, что смогли встроиться в арабскую жизнь, но их было счастливое меньшинство.

Однажды  перед рейсом мне позвонил агент и попросил разместить какие-то растения в салоне, куда в те времена грузили багаж. Он сказал – «чтобы не замерзли в грузовом отсеке».

Рейс задерживался часов на пять, перед погрузкой мне позвонили со склада, и я поняла - что-то произошло. Главный по грузам был индиец из Кералы, места, откуда экспортируются самые умные учетчики и бухгалтеры. Он провел меня к раскрытой коробке, в которой, как расплавленный пластилин, лежали два тела. Дело было летом, температура воздуха – пятьдесят. Это были мужчина и женщина, как выяснилось, пытавшиеся тайно бежать на родину от обязательств. Это были те растения, о которых просил агент…

Из-за задержки рейса их расчеты не сработали, и выжила только женщина. Много было потом хлопот у нашего консула, а меня он постарался от всего оградить, увидев шоковое состояние, и это был единственный человек, который меня просто пожалел.

Когда ко мне от компании приехала подмога в виде Гульнары, симпатичной девушки двадцати пяти лет, я обрадовалась, как младшей сестренке. Ее отец попросил заботиться о ней и выдать замуж, если получится.

Мне стало легче, и в первую очередь, морально. Все свободное время мы проводили вместе, с детьми ездили по выходным на море и по торговым центрам.  И вот однажды, когда дети уехали на каникулы, а ей стало совсем скучно, даже отправились с ней вдвоем в ночной клуб…

Тут-то и началась целая история.

ЛЮБОВНАЯ. АРАБСКИЕ СКАЗКИ.

Мой возраст и статус не позволяли посещать подобные места, но Гульнара пока никого не знала в стране, и пришлось  пойти с ней в только что открывшийся, но уже модный клуб.

Странно было мне видеть, что есть и другая жизнь кроме тюков с грузами, регистрации пассажиров и заправки самолетов керосином. Я стояла и как-то отстраненно осматривалась, круглосуточное внутреннее напряжение не позволяло мне слышать музыку, получать удовольствие от вида радостной, танцующей молодежи.

Гульнара же, увидев рядом группу молодых парней, сказала, что они ничего… Двое из них выделялись - один был крепкий, сбитый, а другой высокий, длинноволосый и оба вполне симпатичные.

Для меня все эти люди были как будто сделаны из другой материи. Чужие – отпечаталось с первых же дней в моем сознании, и я не понимала их, так как не знала культуры, психологии, религии. Они были закрыты, их мир всегда был и остается таинственным, загадочным. Они не пускают в него чужаков, а меня воспитали так, что без приглашения входить нельзя.

            Я знала только, что местные арабы – это полноправные жители страны, равными правами иногда наделяются только англичане, остальные арабские народы могут тоже надеяться на снисходительность шейхов, как и прочие западные люди, а все СНГ, Индия и Пакистан вместе с Юго-Восточной Азией и остальным миром – временные гости. Вот и вся информация на тот момент.

            Бывало, что я чувствовала какое-то их предубеждение, когда арабы спрашивали, откуда я, и потом протяжно повторяли – А-а, Казакиста-ан, - и кивали многозначительно. Как потом выяснилось, чаще всего связано это было с активной деятельностью моих соотечественниц на местном рынке секс-услуг.

Уже потом, когда мы подружились со всем нашим консульством, и узнали, сколько времени и усилий они тратят на вытаскивание из зинданов наших девушек, стали понятны масштабы.

«У нас здесь Консульство или публичный дом?» - шутили они, когда наше редкое общение на хорошем представительском уровне снова прерывалось звонками с просьбами о срочной помощи гражданкам суверенной республики, которые, пытаясь как-то решить экономические проблемы, пускались во все тяжкие…

            Всегда очень хочется узнать, что же у арабов на уме за неспешными плавными движениями, непроницаемым видом, но для этого надо изучить язык, посмотреть домашний уклад, все, что  наглухо закрыто завесой недоверия, помогающей им оберегать свое самое сокровенное.

Позже я стала понимать, что даже в отношении к своим женщинам арабы не закрывают, а скорее оберегают их от мира, беря на себя ответственность, как и положено мужчинам, за внешние взаимодействия по обеспечению жены и своего потомства. А черные ткани действительно лучше защищают от солнца, я проверяла на себе.

Закрытый арабский мир притягивал тайной и пугал жестокостью, о которой шептались иногда эскпаты, которые там пожили. Но я не сталкивалась ни с чем подобным, если не считать личного, того, как умеют арабы в отношениях с женщинами играть, запускать крючок и потом резко подсекать, снова отпускать рыбку, и тихонько подтягивать, чтобы живой дотащить до огня и хорошенечко поджарить.

Тут уже не важно, сколько есть  у них жен и обязательств – любовные трофеи почетны, в науке страсти они  проявляют изощренное искусство, расчетливый ум математика, разборчивость хорошего конезаводчика, хитрость, терпение, наблюдательность охотника и отличное знание женской природы как таковой.

Все это открылось мне после приезда Гульнары и близким знакомством с местным молодым человеком, который пытался заморочить ей голову. Мы сообщили ему, что в нашем обществе тоже есть правила, что девушка не может встречаться с ним наедине, поэтому мы будем сидеть с детьми неподалеку, а они могут пообщаться.

И тут началось! Все сказки Шахерезады меркнут рядом с выдумками этого парня, Сэма, как он представился, про которого нам так и не удалось ничего толком узнать. По его рассказам он был внебрачным сыном шейха, мать которого служила во дворце, а после рождения мальчика была заточена в комнате, куда не проникал солнечный свет. Несколько лет провела она, плача и тоскуя по сыну, да так и угасла. А он воспитывался во дворце.

Гульнара, рыдая, утром поведала мне эту историю, которую с последующими вздохами и стонами Сэма, пытавшегося разжалобить ее и влезть в окно,  слушала по телефону полночи.

«Сможешь ли ты носить золотую шапку, которую тебе наденут, когда ты станешь моей женой и членом семьи шейха? – спрашивал Сэм – Она очень тяжелая».

Мы не знали тогда, что подобную историю может услышать от местных ребят каждая вторая девушка. Это просто игра, такая арабская «замануха», в этом для них нет ничего зазорного - все средства хороши.

Но мы не были готовы к такому вранью и даже стали немножко жалеть парня. Позже  оказалось, что и отец его тоже давно в лучшем мире. Потом Сэма не было неделю, появившись, он сказал, что был у матери в Англии, где она на самом деле тайно живет уже много лет недалеко от Лондона. «Мама сидела в кресле, а я подле нее на полу, держа ее руку, мы провели все дни,  листая старые фотоальбомы. Там так тихо и спокойно, ни души. Все время шел дождь, и утром, услышав колокольчик молочника, мы открывали дверь, но его уже не было видно в тумане. На крыльце оставалось только свежее молоко…»

От  таких подробных рассказов мы терялись. Сэм по-прежнему не давал Гульнаре спать, звонил и своими долгими тянучими разговорами пытался добиться ее взаимности. Он сказал, что его семья после свадьбы положит на счет невесты триста тысяч долларов - «А с вашей стороны сколько?»

Я решила спросить об этом у отца Гульнары, на что он, старый работник органов внутренних дел, сразу почуяв туфту, рявкнул в телефон: «Передай ему, что у меня есть большое ружье». Все стало ясно, я как будто протрезвела после долгого одурманивания и устыдилась своей наивности.

Но однажды Сэм позвонил ко мне и сказал: «Я прошу Вас поговорить с моим отцом. Он хочет познакомиться.» Я обомлела. Неужели он тоже восстал из мертвых?

Голос взрослого мужчины в телефоне звучал мягко и солидно, сообщил, что Сэм много ему о нас рассказывал, и что хотел бы познакомиться с нами всеми. Мы с детьми отправились в назначенное время и место, но оказалось, что это тоже была еще одна попытка задурить голову не только Гульнаре, но и всем нам.

И как хорошо, что мы никуда ее одну не пускали! Конечно, встречи не было под каким-то выдуманным предлогом. Мы уже все поняли и не обижались. Мы решили играть свою игру – все-таки вывести Сэма на чистую воду.

И вот однажды мы  поехали все вместе на Фуджейру, к родственникам Сэма, как он сказал. Это была поездка, за которую я очень ему благодарна. Хоть это был простой и даже бедный дом, нас там ждали, на коврах была расстелена клеенка, прямо на ней были расставлены блюда простой арабской кухни - разные шашлычки, салатик и почитаемый этим народом рис в трех вариантах. Казалось, мы очутились в обычном казахском доме. Нас встретили две женщины, дома были дети, которые помогали ухаживать за гостями.

Когда я отказалась от мяса, хозяева спросили, ем ли я рыбу, и отправили одного из мальчиков куда-то, хоть я умоляла не беспокоиться. Через час рыба была доставлена, и нам объяснили, что мальчишка будет сейчас же наказан за нерасторопность.

Мы испугались и просили помиловать его, ведь час этот прошел незаметно и приятно. Но это снова была игра, и, показав нам жестами и интонациями, что просьба важных гостей – закон, женщины отпустили плачущего ребенка.

Потом была древняя изумительная процедура с ароматами. Пер фуме – через дым, так называют духи, пришедшие с Востока - сначала надо встать над керамической вазочкой с дымом, чтобы все тело слегка подкоптилось над ароматом, возможно, ладана. Хорошо было арабкам в их широких платьях, они стояли над тлеющими кусочками дерева, как вигвамы, и их кожа полностью впитывала струящийся снизу волнующий дым.

Мы увидели, как это тысячелетиями делали их предки, и с удовольствием все повторяли. Я тут же вспомнила Шебу и легендарные благовония ее страны, которые так ценили всегда в этом регионе, да и сам царь Соломон пользовался ими.

 Потом нам дали выбрать  собственно духи из множества красивых флакончиков, и нанести их на запястья и шею по капельке.   Конечно, мы благоухали потом еще сутки, причем ненавязчиво и тонко. После копчения духи держались крепко, не то, что обычные.

Вечерело, мы всей компанией отправились к морю, погуляли по берегу, и уже ночью мы впервые увидели сказочную картину – планктон подсвечивал волны электрическим переливающимся светом. Вода оставляла на песке голубые светящиеся огоньки, которые быстро гасли.

Сэм, увидев наш восторг, тут же рассказал, что слышал историю о девушке и парне, которые очень любили друг друга, но с парнем что-то произошло, он не вернулся из плавания, и девушка бросилась в морскую пучину. Так была велика их любовь, что море не смогло поглотить ее, сила любви превратила девушку в звезду, и она поднялась в небо.

Но и в бескрайнем синем небе не смогла девушка существовать одна, звезда упала миллиардами огоньков обратно в море, чтобы уже никогда не расставаться с любимым. Вот этот планктон, то есть, эти огоньки и есть любовь – закончил Сэм свою последнюю выдуманную для нас сказку.

Искренне поблагодарив за прием, мы отправились домой. Странно на нас подействовали  ароматерапия и арабский кофе на дорожку. Мы ехали как-то плавно, были спокойны и как бы замедленны, но доехали быстрее, чем обычно. И как это получилось? Есть у арабов еще много тайн больших и маленьких…

Потом Сэм сказал Гульнаре по телефону, что одна из тех женщин и есть его настоящая мать. Больше мы его почему-то не видели. И это был единственный арабский дом, в котором я побывала за два года работы в стране. Спасибо, Сэм!

Но все это было потом. А сначала был клуб, где с только что приехавшей Гульнарой мы увидели тех симпатичных парней.

  Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (1 голосов, средний бал: 1,00 из 5)
Загрузка...