Алина Штраус

Алина ШтраусПисала, сколько себя помню, но стихи. Прозой увлеклась не так давно. Хотя время от времени занималась копирайтингом релизов (art house и современная художественная литература), не могла найти ничего путного в интернете. Соответственно, прежде чем написать приходилось все это отсмотреть и прочесть, вот и затянуло.

   Увлекаюсь историей древнего мира, особенно античной, фэнтэзи, авторским кино, живописью и вообще искусством. Люблю театр и балет, Тоти Даль Монте и Сезарию Эвора, контртеноров и музыку эпохи барокко. Больших собак и вислоухих кошек.

____________________________________________________________________

Зазеркалье

отрывок

Вы – мясо на бойню! «Батальоны просят огня», так поступали испокон веков, бросали кого-то на смерть, приносили на алтарь ради благой цели, победы и т.д. и т.п. Народное возмущение, подогретое российским ФСБ? 50 на 50, но, как и Македонский ты идешь в авангарде, а не отсиживаешься в тылу. Ты свято веришь, что сделаешь лучше, профессиональнее, с меньшими потерями. Человеческая жизнь и достоинство переоценены, в смысле, если они чужие. Ты не можешь, даже пожертвовав собой, спасти ВСЕХ. Не получится.

27 мая. В Донецке неважно… не могу пока сообщить подробности. Но тут как раз имела место очень слабо подготовленная в военном отношении атака, вовремя незавершенная движением назад на исходные позиции… Если бы не знал, что там, в тяжелом реальном бою погибают люди, решил бы: очередная провокация. Увы! «Простота – хуже воровства».

Противник продолжает пристрелку. Ближе к вечеру бьет прямой наводкой по городу – по предварительным данным, погибло четверо гражданских, несколько искалечено. Огонь ведется по «спальному району» – пос. Артема. Там практически нет наших военных объектов и он «как на ладони» виден с Карачуна, откуда лупят гаубицы и минометы. Самое поганое, артиллерийские офицеры на Карачуне – 100-процентно русские… Именно они (из всей украинской армии) образцово-показательно сражаются за то, чтобы их дети и внуки не говорили на русском языке…

Еще позавчера расклеивали и раздавали листовки с обращением эвакуировать из города женщин и детей. Тоже самое повторил утром корреспондентам местных СМИ на камеру. Без толку. «Пока гром не грянет…» Очень жаль людей. Одной девочке оторвало осколком руку… Но уйти из города сейчас – значит отдать его «на поток и разграбление» самым отъявленным правосекам. О том, кто они и что они несут – говорят груды водочных и пивных бутылок на всех постах и позициях в округе, расстрелянные люди близлежащих селений и зинданы в окрестностях Изюма.

PS: Указ о мародерстве, как… по-стрелковски. Мне приснился вещий сон. Ты не любишь мистику и штампы, но 24 мая в селе Андреевка под Славянском убиты итальянский журналист Андреа Роччелли и его переводчик Андрей Миронов. А француз Вильям Рогульон и шофер (интересно, как его звали) ранены. Тащиться в Тмутаракань, чтобы тебя накрыло миной или артиллерийским снарядом в компании тезки под малюсенькой одноименной деревенькой, ее, небось, и на карте нет.

31 мая. Она шла по пыльной улице к зданию СБУ в оранжевой кофточке на пуговицах, бирюзовой узкой юбке и розово-леденцовых балетках. Глеб не встречал женщины, которую не изуродовала бы подобная какофония цветов, а на ней все это смотрелось гармонично, она украшала любую одежду. Не то чтобы записная красавица: фигура мощновата – гитара с арбузным выменем, но ее спасали рост и стать, тяжелая походка, зато отличная осанка, даже не прямая, а выгнутая назад, разбитые физическим трудом кисти, с изломанными, а затем коротко состриженными ногтями под малиновым лаком, и длинные сильные тонковатые икры и предплечья. Черты лица были совершенно неправильны: смешной мясистый нос, губы варениками, густые мужичьи брови, темные усики, но глаза… Хороши, как и лепка высоких острых скул и впалых щек под гладкой казалось чуть влажной кожей, слишком влажной, как и всегда красный мокрый рот. Она была настолько изобильной, что брызжущие через край животная энергия и здоровье заслоняли все ее недостатки.

– Мужчины! – произнесла тициановская рыжая с младенцем – двумя – девочка лет пяти-шести вцепилась в подол, а полуторогодовалый мальчик восседал на руках. В отличии от дородной матери ребятишки были типичными детьми войны. Дохло-зеленоватые от постоянного нахождения в подвале. Девочка перхала, а мальчик горел чахоточным румянцем. – Мужчины… – повторила она. Человек 40 ополченцев, секунду назад оживленно поддерживавшие общий разговор, дымившие дешевыми сигаретами, занятые каждый своим делом в ожидании обеда и боеприпасов сломали глаза, распустили слюни и проглотили языки.

Глеб приметил женщину заранее и первым отреагировал на призыв, как еще назвать ее хрипловато воркующее «мужчины» вкупе со сверкнувшим голубым взглядом голубее летнего неба, ярче электрической юбки.

– Мадонна миа! – приветствовал он ее. – Садись родная.

– Спасибо. Мне нужен командир, – десятки голов одновременно повернулись и уставились на Стрелкова, будь та диверсантом, недолго бы награде в 5 лямов ждать героя, он как-то даже растерялся. А женщина кинулась к нему. Ополченцы рассосались по сторонам, оставив их «наедине». Не слыша слов, видели лишь реакцию Иваныча – сию минуту меланхолично стоявший рядом, тот мигом (только он так умеет) скрылся за дверью, а женщина визгливо кричала вдогонку удаляющейся спине:

– Че не достойна? Брезгуешь? – она побагровела от обиды, а в глазах застыло недоумение: неужели такое могло случиться, отвергли, опозорили прилюдно. Самоуверенность снесло, как легкий морской бриз сносит конфетный фантик. Порыв и блестящая обертка за бортом. А затихшая было толпа опять монотонно загудела, не обращая внимания на непрошеную гостью.

Срочно подоспевший Глеб приобнял ее за талию и силком усадил на стул.

– Чего надо? – поинтересовался он, забирая малыша.

– Детей кормить нечем… – сказала та. Глеб протянул девочке сникерс.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Ксюша… Олеся, – ответила мать.

– А дочку?

– Ксюша.

– А тебя богатырь? – Глеб развернул мальчика лицом к себе.

– Леша, – с тоской произнесла женщина. – Он не говорит. Испугался взрыва, с тех пор и молчит.

– У него жар! Сколько дней? – градусов 39, решил про себя Глеб.

– Третий или четвертый, – женщина истратила всю энергию на неудавшийся марш-бросок и апатично просчитывала новый план действий.

– Идем! – Глеб поднял на руки обоих детей и направился к медсанбату.

– Куда? Куда ты? – талдычила мамаша, семеня следом.

– Не кудахтай! – отрезал врач. – Сыну твоему нужно в больницу.

А Иваныч распорядился открыть столовую для социально-незащищенных жителей: стариков, мамаш с детьми, больных. Олеська отработала и харчи, и лечение, а мальчишка все равно умер.

Стрелковцы отступили из Славянск, а женщина осталась. Муж ее служил в ВСУ. Говорят, погибла, а еще говорят «Азовцы», проводившие зачистки в Семеновке выбили ей зубы. Зубы у нее отпад, ни единой пломбы, правда, слегка крупноваты…

Легионер: Мне не нравится питать иллюзии…

Их и без того, достаточно много.

А в Киеве…, в Киеве… В Киеве вполне обхожусь без сайта…

Лилит: я не про десятое число, а про 4 сезона! Много иллюзий, счастливчик.

Легионер: Иллюзий немного и они мешают. Про 4 сезона – не уловил.

Лилит: встал бы и прошвырнулся пару раз! Я бы тебя заметила. Знала же, что ты по соседству сидишь, как пришитый.

Легионер: Я никогда не сижу как пришитый. Но для меня совершенно неочевидна необходимость “гуляний”. Я-то всех вижу, кроме тех, кто этого не хочет. Мне казалось, преимущество Сезонов – именно открытая площадка на воздухе.

Лилит: не дуйся, что пройдет то будет мило.

Легионер: Не люблю несправедливый инвектив.

Ну-да, ну-да. Когда стану старенькой…

Лилит: да брось ты! У натуралов мужчина до пенсии огурец – женщины стареют. Ужас разборка… Писала же, спрашивай, а у тебя не было вопросов. У некоторых очень развит аналитический ум… Им можно прям в тыл врага без подготовки, потому и не стала давать лишних инструкций. Сезоны малюсенькие. Крохотное кафе не Якитория.

Легионер: Причем тут разборка. Я поиронизировал о самом смысле поговорки.

И… откуда ж знать о внутренних помещениях Сезонов. Я опять же не дворец Амина собирался штурмовать.

А в ответ слышу про мужские попы… Ну, не странно ли? Я и сейчас здесь. Как обычно, на улице…

Внутри мне, кстати, не понравилось. Люблю большие дистанции.

Лилит: а что плохого в попах. Тем более имела в виду буквально. И не люблю шум. А вечером музыка (живая… аут) и детская площадка…

кормят там – терпимо.

ЗРЯ!

Легионер: Вполне прилично кормят. А кроме аналитического, есть синтетический (ум). Вроде, с И. Канта повелось…

Лилит: а ты на других верхних тоже наезжаешь? Или слишком псакэ[1] себя веду.

Легионер: А я не люблю разговоры за соседним столом, мешающие моему, и тесные закутки.

Лилит: кондишн включают, и было занято 4 стола. В зоне для некурящих – только мы. В выходные хожу в Адриатику или Навигатор, у них лучше проветривается.

Легионер: И ни на кого не наезжаю. Но мне не нравятся “штампованные” тексты.

И места отрекомендованы как «пафосные».

К предыдущему… Просто не люблю «общую» психологию, не нужно мне объяснять не про меня. Могу, конечно, послушать в хорошем настроении, но недолго.

Лилит: людей немного… а самые пафосные Бакарди, Васаби, Галерея – туда ни ногой. И для деловых встреч, какое место еще выбрать?

и в целом и частном спесь&гонор – Рубенс или Сирена… были несколько лет назад, а теперь и не знаю.

Легионер: В Бишкеке? Понятия не имею. Для деловых – офис.

Встреч, конечно.

Лилит: я же не Отунбаева вызывать к себе в кабинет госчиновников или сама к ним заваливаться…

Легионер: А госчиновники любят покушать? Офисы удивительно не приспособлены для работы. Откуда прозрачности и транспорентности взяться? Смешно: чтобы работать, уезжаешь с работы.

Надеюсь, лучше, чем Отунбаева?

Лилит: внешне или умственно? Что-то ты привередливый. Домины обычно наружностью не блещут и, а весом как раз.

тебе нравится девушка из майамских чернил?

Легионер: Я – эстет.

Не знаю «майамские чернила»…

Лилит: американские передачи про тату, «ненавязчивая» пропаганда Темы. Главная героиня Брунгильда-брюнетка, очень фактурная, Зигфрида замочит, не моргнув глазом.

Легионер: Мне нравятся разные девушки и по разным поводам…

Не смотрел.

Лилит: мимо тебя проходит жизнь бдсм-бестселлер.

Пока-пока, решила в Белла Италии попить домашнее вино!

Легионер: Точно. Проходит мимо. Пока. Счастливо.

Легионер: Просто фигово.

Лилит: пошутила вообще-то. И разве не твой выбор?

Легионер: Конечно, мой.

 [1]Игра слов psycho – [пса’кэ ] (Джейн Псаки).

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (275 голосов, средний бал: 4,64 из 5)

Загрузка...