Алексей Лапушкин

P1030355Начал писать не так давно. Говорят, что писатель должен вложить частичку души в каждое свое творение. Полностью с этим согласен, ибо, создавая его, всегда хочется выразить то, что творится в тебе в данный момент, а иначе просто не будешь искренним и писать нет смысла. Сфера увлечений напрямую связана с литературной деятельностью, однако ею она не ограничивается. Мир слишком разнообразен, чтобы не желать познать что-либо иное, новое, доселе неизвестное, то, что действительно принесёт пользу людям.


   поэма "Навеки в геройском строю!" 

                           I

Зарёй малиновой сияли облака,

Зелёной гладью луговой травы

Объять предгорный мир взялась река,

Лазурь сменив на облик синевы.

Спускаясь с троп, к седым ручьям брели

Пути людей, как нити давних дней,

Покой и сон извечный берегли

Сквозь пламя лет и отблески огней.

Чабан Алтын три месяца в горах

Провёл один, лишь сумерек тепло,

Предгорий тень на утренних порах

Надежду сеяли: «Не всё ещё прошло!».

Мы прилегли в молчании у костра.

Его пронзительный и утомлённый взгляд

Вдруг возвращал к событию утра,

К той встрече, словно век тому назад.

«Я помню неприметный обелиск!

Его, как память, в честь простых солдат

Установили. Падал свежий лист.

Вдали шумел отчаянный стройбат…».

Он рассказал историю свою,

А я, как призрак, в полутьме ночной

Солдат узрел в геройском том бою,

В дыму, в окопах, в раскалённый зной.

                             II

«Никто не забыт и ничто не забыто…» -

Строки на каменно-белой плите.

Небо багряным закатом залито,

Как-то иначе, не так, как везде.

Город. Асфальт. Монумент у дороги.

Пыль придорожная пеплом вокруг.

Взгляд, не скрывающий чувства тревоги.

Воспоминания нахлынули вдруг…

В этих местах сорок третьего года

Немец армадой сметал всё с пути

Так, что родная матерь-природа

В раз отказалась садами цвести.

Про̀хоровка. Враг направил немало

Танков, орудий, пехоты и бомб,

Но деревушка смогла, устояла,

Страх укрывая в рядах катакомб!

Утром, с рассветом горящего шара,

Тысячи «тигров» прошли горизонт,

Хищники пламени, пыли и пара,

Гусениц ленточных черный эскорт.

Наш батальон, с ночи вырыв окопы,

У полевого бугра поджидал,

Встали бурьяном пшеничные снопы,

Блеском своим он врага отвлекал.

Вот вереница… другая… и третья…

Клином свиным уж ползёт вражий крюк!

Гул и рычание, не первый в столетии,

Но каждым разом - с дрожанием рук!

Пропастью мне показалась минута,

Сердце сквозь пропасть – рвалось из груди!

Миг – всё внутри вдруг застыло как будто!

Разум шептал: бой ещё впереди.

Зычно: «Огонь!» - загремели орудия,

Воздух взорвали в окопах бойцы!

Где-то далече, поправив подпрудья,

Бабка кобылку вела под уздцы.

Взрывы, пальба, мать-земля сразу в клочья!

Дымы пожарищ, огонь в стороне!

Давит фашист, и терпеть нету мочи!

Нет ни кончины, ни края войне!

Дым разметало – обходят фашисты,

С правого фланга три «тигра» ревут!

Мрак разгоняя дыханием нечистым,

Мчатся машины, мгновенье – и тут!

Я и комбат мигом к пушке прильнули.

«Быстро снаряд!» - он скомандовал мне.

Еле донёс, зарядили, пальнули.

«Зверь» завертелся на месте в огне!

Следом второй. Вдруг гляжу: из окопа,

Крепко сжимая орудия приклад,

Справа прикрытый раскиданным снопом,

Русый парнишка три танка подряд

Вывел из строя! Но тьма силы вражьей!

Наших всё меньше. Без жизни тела.

Кто-то контужен в окопе овражьем,

Кто-то убит. Тень на землю легла.

Вдруг на окопы помчал в «лобовую»

Глыбой металла палящего «вал»,

«Тигр» фашистский, рычащий вживую, -

Жизнь, словно миг, час последний настал!

Только парнишка, тот самый, тот русый,

В раз сиганул, взяв гранаты с собой!

Малый, плечистый, лихой и безусый,

Полз по земле, крепко сжав их рукой!

Ловко вскочил, бросил, танк загорелся,

Но пулемёт в тот момент застрочил!

Пал он на землю и ею согрелся,

Кровью траву под конец намочил…

В праздник Победы в места пребываю,

Где воевали когда-то друзья,

Ни на мгновение не забывая

Тех, кто был рядом – часть сердца, семья!

Здесь, на асфальте, у монумента,

Вспомнить, что было, заставил себя,

Всё до последнего в жизни момента…

Триста солдат… жив комбат тот да я…

Слёзы, нахлынув бездонным потоком,

Душат, и давит потерь, скорби ком!

Русый парнишка в году том далёком

Грудью прикрыл ход врага напролом!

Русый парнишка, в сражении под Курском

Ты был примером для многих в бою!

Пусть тебя нет, но в сознании чутком

Будешь навеки в геройском строю!

Имя твоё никому неизвестно!

Подвиг твой - вечен в сознании людском!

Как луч звезды твоей в небе не тесном,

Ярок и светел, до боли знаком!»

                           III

Утром мы вышли к развилке дорог.

Левой тропой, огибая хребет,

Путь обнимал снежно-белый порог,

Каждый был в мыслях о личном в себе.

Слёзы подсохли на ветхих щеках,

В частых морщинах и скорби лицо,

Вечность - как миг в богатырских руках,

Сердце - как судеб разбитых крыльцо.

Он зашагал исполинской грядой

И, оглянувшись, камчой как всегда

Тихо взмахнул. Образ яркой звездой

В памяти жив и сейчас как тогда.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (58 голосов, средний бал: 4,29 из 5)

Загрузка...