Александр Камышев

Александр КамышевРодился в 1953 году в России. Окончил геологоразведочный факультет Томского политехнического института. Работал начальником буровой партии в институте инженерных изысканий Киргиз ГИИЗ. С 1992 года эксперт в антикварно-нумизматическом салоне. В 2002 году защитил кандидатскую диссертацию по специальностям «Отечественная история» и «Археология», автор 8 монографий и более 200 научных и популярных статей по нумизматике Кыргызстана. В 2013 выпустил сборник рассказов «Записки кладоискателя».

Born in 1953 in Russia . He graduated from the Geological Department of the Tomsk Polytechnic Institute . He worked as head of the party in the drilling engineering research institute. Since 1992, expert in antiquarian numismatic salon . In 2002 he defended his thesis on the field of " National History " and " Archaeology " , the author of 8 books and over 200 scientific and popular articles on numismatics Kyrgyzstan. In 2013 published a collection stories "Notes of a treasure hunt ."


Литературное произведение "Compatriots (Соотечественники)"

отрывок

Впервые я попал в Сан-Франциско семь лет назад, когда дочка, надежно обосновавшаяся в Штатах, пригласила родителя в гости. До сих пор остались ощущения нереальности происходящих со мной событий, словно от яркого хорошо запомнившегося сна. Очень уж отличалась заграничная жизнь с ухоженными изумрудными газонами перед игрушечными домиками, укрытыми среди цветущих диковинных деревьев и причудливо подстриженных кустарников от сибирских деревенских изб, где я родился, и заваленного мусором бишкекского микрорайона из серых однотипных домов, где я сейчас обитаю. Отличались и люди, улыбающиеся, если остановишь на них взгляд, возможно еще и потому, что от удивления и любопытства я пялился на всех подряд. И хотя каждому советскому человеку известно, что улыбкам капиталистов доверять не следует, от участливых взглядов и приветственных «хай» незнакомых мне людей на душе оставался теплый осадок. Надо признать, американцы умеют улыбаться и делают они это так часто, естественно и профессионально, что можно позавидовать. Сам я человек немрачный и как мне кажется общительный, но улыбаться просто так не научился, хотя перед поездкой в Штаты безуспешно тренировался перед зеркалом.

Пару недель я гулял по холмам Сан-Франциско, вдыхая воздух, пропитанный ароматным кофе. Дочь с зятем снимали квартиру в южной части города, недалеко от двух холмов, которые напоминали женскую грудь, и откуда весь город просматривался как на ладони. Неподалеку от места нашего проживания начиналась знаменитая Маркер-стрит, — скоростная диагональ, пересекающая город с юга на северо-восток. По этой стрит, в конце которой скучились небоскребы, и по параллельным ей улочкам пролегал мой ежедневный маршрут. Пользуясь уникальной возможностью своими глазами увидеть город, знакомый лишь по голливудским фильмам, я отыскивал на схеме название районов для осмотра — Марина, Рашен Хилл или уж совсем ностальгическое Маленькая Россия и наматывал за день до тридцати-сорока километров, делая снимки на память. Однако в районах с русскими названиями мало что напоминало о соотечественниках, покинувших в смутные времена свою Родину и осевших на чужбине. Хотя русскую речь я слышал довольно часто.

— У твоей дочери квартира двухбедрумная, а ко мне племянник переехал с Украины, давай их познакомим, — обсуждали семейные проблемы две подруги.

— Девчонки, быстро все бегите писать, а то экскурсия по городу продлится три часа, — громко кричала гид в микрофон, даже не предполагая, что её понимают не только российские туристки.

Впрочем, я и сам попадал в подобную ситуацию. На авиарейсе Амстердам — Бостон, меня возмутило поведение юных пассажиров, после поданного обеда разбросавших булочки по проходу.

— Какое свинство и неуважение к хлебу, где они воспитывались? — стал возмущаться я.

— Тише, — успокаивала меня супруга. — Тебя все слышат. — Да, что ты боишься, здесь никто не говорит по-русски, — отвечал я своей половине.

— Нет, почему же, — откликнулась девушка на заднем кресле, — я тоже русская.

— И я, и я…— послышалось со всех сторон.

Распад Союза вызвал небывалую эмигрантскую волну на всем постсоветском пространстве, помню, в те годы в Бишкеке был популярен старый еврейский анекдот, слегка адаптированный для Киргизии.

«Встречаются двое русских и оживленно беседуют, к ним подходит третий.

— Не знаю, о чем вы говорите, но уезжать всё же придется». Желание к перемене местожительства охватывало русскоязычное население всякий раз, когда в газетах печатали поэтапные графики перевода делопроизводства на киргизский язык. «Не за себя волнуемся, переживаем за будущее детей» — говорили соотечественники, пакуя чемоданы. Признаюсь, я тоже лелеял мечту перебраться поближе к детям, и потому-то меня интересовала жизнь в русских кварталах, но однажды в магазинчике «BAZAR», в котором продавались давно забытые ириски «Кис–кис» и «Золотой ключик» мне бросилось в глаза объявление на русском языке. «Мужчина 50 лет с двумя высшими гуманитарными образованиями ищет работу по уходу за ребенком инвалидом». Этот крик души, веющий такой безнадегой, остудил мои желания и я решил, что благополучную Америку лучше строить в своем отечестве.

В магазины и лавочки я старался не заходить, к тому же в дневные часы в них было безлюдно и скучающие продавцы сразу обращали ко мне свои приветливые взоры, стараясь разговорить потенциального покупателя.

Так как я забредал туда просто поглазеть на товары, то излишнее внимание к моей персоне, обладающей к тому же корявым английским, меня смущало. И все же я планировал посетить какой-нибудь нумизматический магазинчик, поскольку собирал монеты с детских лет, а в зрелые годы нумизматика стала моей основной профессией. Предварительно отыскав в интернете адрес салона, располагавшегося в одном из небоскребов на Маркер — стрит, я попал в небольшую комнатку на 14 этаже, в которой одновременно могли разместиться три, максимум, четыре покупателя. Меня встретил высокий седой мужчина почтенного возраста. Извинившись за свой плохой английский, я попросил разрешение осмотреть его сокровищницу.

— Как дела? Чего изволите? — спросил он по-русски. — Вы говорите по-русски, — обрадовался я.

— Очень не хорошо, но немного понимаю. Мой дедушка родился в Россия, и у меня есть много русский друзья, — ответил старик.

Я обозначил интересующую меня тему, и выдал перечень стран, чеканивших монеты с изображениями представителей фауны на своем убогом английском, сопровождая заказ переводом на русский и активной жестикуляцией, что послужило антиквару командой для начала поиска.

Поразили меня, если так можно выразиться, аристократические манеры хозяина салона, старичок вынимал определенные ящички с плотно уложенными монетами, упакованными в картонных холдерах или пластиковых пакетиках. Затем он как заправский фокусник, извлекающий из колоды загаданную карту, с торжественным видом выдергивал из плотного ряда заказанную мной монету. Работал он в белых хлопчатобумажных перчатках, каждое его движения, как у сборочного автомата на конвейере, было доведено до совершенства, элегантно и не суетно. Выбранные мной монеты он извлекал из пакета и, держа за гурт, демонстрировал в своих руках их сохранность. Столь бережное отношение к медякам, прошедшим через тысячи рук, казалось мне старомодным излишеством. И все же смотреть на него было одно удовольствие, так быстро ловко и аккуратно он работал.

Отобранные монеты он раскладывал по бумажным пакетикам, каллиграфическим почерком проставляя на них цену, страну и дату выпуска, номинал, а затем заклеивал скотчем. Между делом антиквар поинтересовался, откуда я прибыл.

— Из Бишкека, — гордо ответствовал я. — Бишкек, Бишекек, не знаю, — признался он.

— Кыргызстан,— подсказал я ему.

— Курдистан, — это где-то Турция или Ирак, — опять не понял меня антиквар.

— Нет, Кыргызстан, Киргизия, Фрунзе…

— О, Киргизия, Иссык-Куль. Горы. Good. Very beautiful country. Мой друзья жили Фрунзе. Очень красивый страна. Так мы пообщались более часа, я рассказывал ему о Киргизии, а он мне об истории своего рода и, признаюсь, я оставил у него больше чем планировал потратить.

Тот визит в нумизматический салон на Маркер-стрит имел для меня самое неожиданное продолжение. Рассказывая дочери о своих приятных впечатлениях от посещения нумизматической сокровищницы, я разоткровенничался, поведав о потаенной мечте тоже открыть на старости лет свою антикварную лавочку. Дочь с зятем отнеслись к моим грезам по - деловому, и благодаря их спонсорской помощи, уже через год я въехал в собственный нумизматический салон в Бишкеке, где старался завести порядок по образу и подобию, увиденного в Штатах. Я во всем пытался подражать своему американскому коллеге с русской родословной, правда, работать в перчатках так и не научился.

В этом году я снова попал в Калифорнию. Дочь, поднимаясь по карьерной лестнице, переехала жить в Силиконовую долину, и хотя до Сан-Франциско или как его здесь называют Фриско не очень и далеко, но у меня никак не получалось вырваться в город и посетить нумизматический салон. В отличие от прошлого прилета, когда я был представлен самому себе, на этот визит дочь составила плотный график развлекательной программы. На надувных лодках меня спускали по крутым перекатам Американской реки, возили в парк любоваться гигантскими секвойями и расслабиться на пляже знаменитого высокогорного озера Тахо, чем-то напоминающего наш Иссык-Куль. На робкие просьбы отпустить меня погулять по Фриско дочь строго внушала, что я приехал отдыхать и общаться с внуками, а не слоняться по магазинам, однако за день до отъезда она все же уступила моей назойливой мольбе, отыскав адрес нумизматического магазина на Маркер-стрит. В предчувствие праздника я отправился в Сан-Франциско. То, что это не тот салон, стало ясно сразу, поскольку он находился не рядом с лифтом на 14 этаже, а всего лишь на седьмом, затерянный в лабиринте узких и низких коридоров.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (3 голосов, средний бал: 4,67 из 5)

Загрузка...