Александр Балбекин

фото портоет

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (8 голосов, средний бал: 1,63 из 5)
Загрузка...

 

Заслуженый артист Кыргызстана, член Международного Союза Писателей “Новый Современник”, член Союза Писателей Кыргызстана.

____________________________________________________________________________

НЬЮСТАНЕЦ

У девочек Филя не пользовался особой популярностью: рыжий, с белесыми ресницами, нос картошкой – все это вызывало у его сверстниц какую-то брезгливость. А вот Настена обратила на него внимание. Видимо, за глаза цвета морской волны и густые, почти оранжевые брови. Ей тоже было четырнадцать лет, как и Филе, и учились они в одном классе – 7-м «б».

К концу учебного года зреющая девушка явно выросла из своей школьной формы – коричневого штапельного платья и миткалевого фартука с воротничком. Но это нисколько не отразилось на её стройной фигуре. Скорее наоборот: подчеркивало тонкую талию, наливающуюся грудь и обнажало выше колен восхитительно длинные ноги.

Когда молодые люди оставались одни, Филю бросало в жар от одного только её присутствия рядом. Она же, утопая в морских волнах его глаз, будто выбиралась из студёной воды на горячий песок и, теряя девичью стыдливость, испытывала только одно желание: прильнуть к этой крепко сбитой, шоколадной груди, покрытой рыжими кудряшками.

Однажды, после окончания учебного года, отстав от экскурсии одноклассников, они оказались на берегу дикого пляжа. Здесь впервые поцеловались и впервые познали друг друга. Здесь он в первый раз назвал её Джульеттой, а она его – Ромео.

Так продолжалось до десятого класса. А потом Филя поступил в какую-то «Школу свободного выживания». Какой свободе и какому выживанию учили там парней, Настене было неведомо, так как девушкам вход туда был запрещен.

Но, как говорится, все тайное однажды становится явным. Так и случилось в один из летних жарких деньков, через несколько месяцев после их расставания.

Истосковавшись по возлюбленному, Настя отважилась отправиться на встречу к парню. Путь был нелегким: километров пять по бездорожью, по дремучему лесу, сквозь колючие кустарники дикой смородины и малины. С трудом выбралась она на огромную цветущую поляну – и остановилась в изумлении.

Такой дворец из деревянных брусьев и такие газоны с ухоженной зеленью и пальмами в горшках она видела разве что в глянцевых журналах о природе и иногда по телевизору в передачах о путешествиях, которые девушка очень любила смотреть на сон грядущий.

Всю эту сказочную красоту она видела наяву в первый раз, и это видение околдовало её. Но тут из березовой рощи вышли двое парней, один из которых был он – её Филя. Почему-то в военной форме. Другой – высокий брюнет – тоже был в форме. Неожиданно они остановились, и брюнет, прижавшись, вдруг присосался к губам её Фили…

У Насти потемнело в глазах. Не помня себя, она закричала:
– Филька, дурак, что ты делаешь?! – и рухнула, словно раненая птица, на зеленый газон, ударившись головой о массивный глиняный вазон, которым любовалась несколько минут назад.

Очнулась она уже в объятьях возлюбленного и по привычке прильнула к волосатой рыжей груди. Потом обвила тонкими руками его массивную шею, словно защищая возлюбленного от змея-искусителя, стоявшего поодаль.

– Филя, кто этот человек? – спросила она после долгого поцелуя. – Что он здесь делает?
– Это мой друг Генри из Голландии. Мы все тут братья.
– И сколько вас – таких братьев?
– Если быть точным – сотня.
– И все такие, как он?! – не скрывая брезгливости, по-детски ткнула она пальцем в сторону Генри.
– Ну, что ты, дурочка! Мы же свободные люди! Мы не признаем предрассудков…
– Этому вас тоже здесь учат?

– Не только этому… – неожиданно пропищал по-бабски приятель Фили, оставаясь в позе окаменевшего столба.

Его ответ даже позабавил Настену:
– Вы теперь похожи на Каменного гостя, – побледнев, сухо сказала девушка.
– Гостия – это вы, а мы державный ньебожитель. Я правильно сказаль?
– Нормалек, Генри. Моя девушка всегда была отличницей. По русской литературе у нее были одни пятерки.
– Вы изучаль русский литератур?
– Было дело, теперь сплыло. Верно, Настена?

– Куда сплыло, милый? О чем ты говоришь? Я тебя по-прежнему люблю! Только пусть этот змий исчезнет!
– Он не змий, он мой братан.
– Если он голландец, то кто ты?
– Я теперь ньюстанец! Мы здесь все одной масти – ньюстанцы. Свободный державный люд. Без различий в национальностях…
– И без половых различий тоже? Вы извращенцы, Филя. Ты и твой братан – змий Генри…

Дальше случилось страшное… Настя не помнила, как она оказалась в районной больнице. Лишь временами к ней словно возвращалась память, и тогда она вспоминала, как её насиловали и издевались над ней, и как кричал её возлюбленный: «Через спину, через спину суй!»…

Полгода ушло на восстановления здоровья девушки. Врачи обнаружили у неё беременность. Предлагали сделать аборт, но Настена отказалась.

Теперь Михайло четырнадцать лет. И он учится в деревенской школе в том же 7-м «б» классе – как у родителей. Юноша очень походит на мать. Такие же смолистые вьющиеся волосы, открытые карие глаза с угольной окаемкой густых ресниц и смоляными бровями. Трогательные ямочки на щеках, когда он улыбался, невольно вызывали ответную улыбку. Особенно у молодых особ, которые тут же забывали про нос картошкой – память от отца. Он не знал истории своего рождения и потому считал и называл своим предком бородатого деда Ивана. Мать догадывалась, что у сына уже есть возлюбленная – Марьяшка из соседнего польского подворья.

Время лечит душевные раны. С годами всё дурное растворяется как дым в необъятном пространстве жизни. Но бывают и такие ассоциативные ситуации, которые воспламеняют воспоминания, что и произошло одним июньским вечером.

Однажды за ужином Настена увидела по телевизору какого-то лощеного брюнета с залысиной и в очках в дорогой оправе. Он публично толковал о политике, о военных действиях, уверяя народ в своей преданности великодержавности.

Ни перекраска, ни заморские очки не могли скрыть истинного облика Фили. Разумеется, она сразу узнала бывшего возлюбленного, которому так и не изменила ни разу с другим мужчиной.

В тот же вечер их деревеньку обстреляли танки. Настену – едва живую – соседи с трудом извлекли из-под руин деревенской хаты. А вот деда Ивана взрывом изуродовало так, что Михайло с трудом его опознал. Склонившись над матерью, он, едва сдерживая слезы, спросил:
– Мама, ты жива!
– Жива, сына…
– Потерпи маленько, сейчас скорая приедет.
– Да я потерплю, сына. Ты-то как?
– Мы с Марьяшкой на пруду были, и вдруг – танки!… Услышали взрывы – и сюда…
– Сына, этот, которого по телеку показывали – твой отец… В очках, помнишь? Я его сразу узнала! ньюстанецем себя называет. А еще этот… Змей Горыныч из Голландии. Будь он проклят, этот Генри! Ты не иди по его стопам, сынок, заклинаю тебя!..

Подоспевшая скорая помощь забрала раненых и увезла вместе с Настеной. А сыну не давала покоя сверлившая голову мысль: кто они – этиньюстанцы? Люди или звери? И кто такой Змей Горыныч из Голландии?
– Непременно дознаюсь у мамы! – невольно произнес он вслух.
– Что дознаешься? – спросила Марьяшка.
– Ты меня любишь? – не ответил ей Михайло.
– Люблю. Очень!
– И я люблю тебя! – и так, под грохот продолжающихся вокруг взрывов, они в первый раз в жизни поцеловались…

Они не думали о смерти. Они не верили, что могут умереть в любую секунду, и когда ярким пламенем полыхнуло здание больницы, без раздумий ринулись к месту происшествия…

Сын бросился в огонь спасать родную мать.

Далеко, за океаном близилась полночь. Мистер Михайло Филиппенко, тот самый Филя, когда-то назвавший себя «ньюстанцем», рассказывал гражданам свободной от предрассудков страны, о больших переменах в его родных краях, заверяя телекомментаторов в приверженности его народа идеалам западной демократии.

– Мы воюем с террористами, и народ на нашей стороне, – заключил с блистательной улыбкой оратор ровно в полночь.

Откуда же было знать новоявленному политику, что в тот момент на другом материке в утренним рассвете в жутком пожарище в пепел превратилась его первая любовь, девушка с ласковым именем Настена.
Погиб и сын, пытавшийся спасти мать.

Ньюстанец никогда не узнает о юноше, названным в честь конопатого Фили.

Зачем ворошить прошлое, когда лживо настоящее и неведомо будущее?

Зачем заглядывать в будущее, когда извращенно прошлое и исковеркано сегодняшнее?
А земля по-прежнему вращается вокруг собственной оси.

(с) Александр Балбекин