Александров

На отдыхе Киселев А.Г.Киселев Александр Георгиевич (1956 г.р.), г. Москва. Член Союза писателей России, Международного Союза журналистов.  Профессор, доктор социологических наук, академик РАЕ.  Увлекаюсь фольклористикой, культурой. Люблю путешествовать по странам мира. Член Российского географического и исторического обществ.  Журналистикой и литературой занимаюсь с детских лет. Награжден рядом профессиональных наград.

___________________________________________________________________________

НЕВЕДОМЫЙ ИЗБРАННИК[1]

 «Зачем я жил, для какой цели родился».

М. Лермонтов

 Промысел Божий

          «Неведомый избранник» - так назвал себя в одном из стихотворений сам Михаил Юрьевич Лермонтов[2] – один из загадочных поэтов золотого века русской литературы. Хотя его необыкновенное творчество, мистическая судьба разобраны исследователями и критиками, кажется, по крупицам, и все же… «Океан поэзии» (характеристика данная поэту В.Г. Белинским) хранит еще, похоже, немалые тайны. - О к е а н! На одну из них указывал опять же сам Михаил Юрьевич, говоря: «Я – или Бог, - или никто!»

И здесь мне хочется немного отвлечься. Но в пределах заданной темы. Есть в романе Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» такой эпизод: разговор двух защитников Сталинграда. Приведу отрывок:

«Гурьев стал рассуждать о том, почему так плохо пишут газетные писатели о войне.

- Отсиживаются, сукины дети, ничего сами не видят, сидят за Волгой, в глубоком тылу, и пишут. Кто его лучше угостит, про того он и пишет. Вот Лев Толстой написал «Войну и мир». Сто лет люди читают и еще сто лет читать будут. А почему? Сам участвовал, сам воевал, вот он и знает про кого надо писать.

- Позвольте, товарищ генерал, - сказал Крымов, - Толстой в Отечественной войне не участвовал.

- То есть как это «не участвовал? – спросил генерал.

- Да очень просто, не участвовал, - проговорил Крымов. – Толстой ведь не родился, когда шла война с Наполеоном.

- Не родился? – переспросил Гурьев. – Как это так, не родился? Кто же за него написал, если он не родился? А?»…

Можно улыбнуться наивности и даже невежественности генерала Гурьева, а можно и удивиться, задуматься.

Михаил Юрьевич Лермонтов свое «Бородино» - этот гимн богатырям России, сынам Отечества, написал, тоже, не будучи участником Бородинского сражения: он родился два года спустя после этого эпохального события.

И как же он, неучастник, создал произведение, вошедшее в школьные хрестоматии, которое Лев Толстой считал горчичным зерном, из которого выросло исполинское древо - «Война и мир»?

Вопрос? - Еще какой. Тут одной гениальностью творца не объяснить совершенного. Гений – искра Божья. Искра. А тут пламя. А что, если оставить предположение и взять факт. И опять творение Михаила Юрьевича, его стихотворение «Ангел», написанное чуть ли не в детском возрасте. Не всем этот дар дается, хотя в Святом писании сказано: детям принадлежит царство Божие. Ангел смерти, явившись к нему до времени, оставил поэту особенное нечеловеческое зрение. Итак:

«По небу полуночи ангел летел

И тихую песню он пел.

Он пел о блаженстве безгрешных духов.

Под куполом райских садов,

О Боге великом он пел и хвала

Его непритворна была.

Он душу младую в объятия нес

Для мира печали и слез».

Для спасения грешного «мира печали и слез» более двух тысяч лет назад послал на землю Всевышний Сына своего Иисуса Христа. Послал проповедовать новый нравственный закон – закон не мести, а любви. Так, возможно, и Лермонтов – посланник небес? Или, как говорят сейчас, НДО – неопознанный духовный объект?

Если так, то все понятно. Дух Божий витает, где хочет. Ему несложно заглянуть за горизонт, хоть спереди, хоть сзади.

И что примечательно, современник, лично знавший Лермонтова, «неистовый Виссарион» (Белинский – А.К.), толкуя о жгущем сердца людей слове поэта, написал это слово (правда, произошло сие в частном письме) с заглавной буквы[3]. Так, как оно пишется в Евангелии от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово это было у Бога, и Слово это было Бог»[4].

Еще одно наблюдение. В святом писании постоянно встречается число четыре. «На четвертый день пророк Иона был выпущен из чрева кита…»[5], куда попал за противление Богу. Лазарь был воскрешен Христом на четвертый день после смерти. Христос в притче предписывает ухаживать за бесплодной смоковницей три года и только на четвертый, если она не принесет плода, срубить ее.

И, вообще, не мною отмечено, что в свете библейской мистической истории всему человечеству предоставлен четырехкратный выбор духовного пути. Несколько раз Господь предупреждал нас об этом. Он поселил первых людей в Раю. Они согрешили. В поте лица добывать свой хлеб отправил Господь их на землю. Люди грешили – за это всемирный потоп. Но и Ноев ковчег. Пришел с благочестивыми заветами Авраам – люди грешили. Явился с Новым заветом Сын Божий – Иисус Христос. Люди продолжают грешить. Что же будет дальше? – Страшный суд.

«Тогда я понял: млечный путь

Не для людей был сотворен!...

Мы канем все, наш след сотрется

Таков наш рок. Таков закон».

И это уже Слова Лермонтова. И это им будут написаны величайшие пророческие произведения, такие как: «Герой нашего времени» и «Мцыри». В «Герое…» - вершинном своем творении, Лермонтов осуществил мучительное вживание в душу человека, страдающего смертельной болезнью – неверием.

 «С тех пор как вечный судия

Мне дал всеведенье пророка,

В очах людей читаю я

Страницы злобы и порока.

Провозглашать я стал любви

И правды чистые ученья:

В меня все ближние мои

Бросали бешено каменья».

Пропитанный горькими противоречивыми чувствами, выраженными в собственном, приведенном выше стихотворении «Пророк», пишет Лермонтов историю Печорина. Четыре раза, как человечество в Библии, оказывается разуверившийся во всем человек в ситуации выбора жизненного пути. Столько же раз искушал он Бога, провоцировал его. Четырежды ему прощалась гордыня. Но получил в конце все-таки то, что искал, отказавшись от благого Божественного промысла. Он, «…возвращаясь из Персии, умер». Воздалось по вере его. Отрицательной вере.

Четырежды становится на краю гибели и Мцыри. Но он, в отличие от Григория Печорина, не стал искать искушения, а слился в соработничестве со Всевышним. Жив.

И что же из всего этого следует? А не то ли, что запредельно гениальные творения Лермонтова есть ничто иное, как воплощение воли Господа нашего напомнить устами своего избранника еще раз людям: их путь во Христе!

Оклеветанный молвой

 Михаил Лермонтов – «поэт сверхчеловечества…поистине космического масштаба» (по выражению Д. Мережковского) в земной жизни, как сильнейшая  вибрация, рождал вокруг себя вихри. И не только святого толка. Словно щепотка соли на рану, раздражал он греховное общество. Страдал, исцеляя душу невыносимой болью. Как человек, пока не требовал его к священной жертве Апполон, в метанья суетного света он был погружен с головою. Что позволило многим, демократического покроя исследователям, представлять его как глашатая революционно-настроенного поколения, которому, по словам А.И. Герцена, «совершеннолетие пробил колокол, возвестивший России о казни Пестеля и коронации Николая I».

В 1837 году, считается, произошел духовный переворот  Лермонтова. Тогда свет увидел и услышал его произведение. «Смерть поэта» (Пушкина – А.К.).

Реквием по гению России, с которым Михаила Юрьевича в жизни судьба так и не свела, хотя народная молва тесно их сблизила,  «призывом к революции» называли это стихотворение. Об этом пишет, кстати, известный советский писатель, один из лучших исследователей творчества Лермонтова, обладающий  редким даром рассказчика, Ираклий Андронников. Между прочим, как оказалось, - не дальний родственник Михаила Юрьевича.

Не спорю, духовный переворот в развитии поэт пережил именно в ту пору. Стихотворение «Смерть поэта» начинается желчным обвинением миру и даже… Богу. Чем тебе не революционер! Но… Многие почему-то не хотят видеть, что Михаил Юрьевич бросает обвинения даже и самому Пушкину. И боготворчество переходит, задумайтесь над этим, в смирение перед Промыслом. А Пушкинский образ перевоплощается в идеального христианина, что, подобно Богу– Сыну, смиренно несет свой крест в этом мире «печали и слез», ставшим таковыми не по вине Творца[6].

«И прежний сняв венок – они венок терновый,

Увитый лаврами, надели на него…».

А чего стоят строки, написанные чуть позже и присовокупленные к главному произведению:

«Но есть и Божий суд, наперстники разврата!».

Здесь Лермонтов не просто христианин. Он раб Отца небесного, свободный от мирского бремени.

Вскоре появляются стихи, прямым образом связанные с художественным богослужением поэта. Это и «Ветка Палестины», и «Дума», и «Поэт», и самое светлое, самое тонкое его творение - «Выхожу один я на дорогу». Разумеется, это не весь список.

Земная жизнь нанесла ощутимый урон стоянию на камне христовой веры, вообще-то, обоим поэтическим гениям России. Пушкину даже больше. Но провиденью было угодно вернуть их в божественное лоно. Говорят, они ушли из жизни преждевременно. Но ведь так же «преждевременно»  ушел из жизни земной и сам Христос. Они ушли, вернее, их взял обратно Господь, как только выполнили они свою миссию. Лермонтов стрелялся на дуэли и до Мартынова. Кстати, на той же самой Черной речке, что и Александр Сергеевич. Богу надо было, чтобы тогда он остался жив. Он погибнет на Кавказе, мгновенно, не мучаясь, не разрядив своего пистолета.

У Пушкина случай другой. Он хотел убить Дантеса. Стрелял в него. Но поэту было даровано свыше право духовного примирения с врагом. «Требую, - сказал Александр Сергеевич перед кончиною П.А. Вяземскому, - не мстить за мою смерть. Прощаю ему (Дантесу – А.К.) и хочу умереть христианином»[7].

Воистину: люби врагов своих личных, гнушайся врагов Отечества, презирай врагов Божиих. И тогда, как пишет известный публицист, мой товарищ, академик Академии российский литературы Геннадий Пискарев[8]:

«Меркнет ада кромешное рвенье

И ликующий взгляд Сатаны.

Ваша гибель – не смерть

  • П р о с в е т л е н ь е

Для народа заблудшей страны…

                   …

         Очищается болью Россия,

Слыша ангельский зов сыновей.

         И объятья свои Мессия

         Через них простирает над ней».

 [1] Перечитав заново произведения Лермонтова и переосмыслив критику о нем, это слово о творчестве и судьбе Михаила Юрьевича Лермонтова я предпочел выразить в форме эссэ – позволяющем более чувственно, с элементами предположений выразить собственное отношение к гению.

[2] Ссылки на цитирование произведений М.Ю. Лермонтова в тексте приводятся по: М. Лермонтов. Собр. соч. в 4-х т. – М.: Правда, 1986.

[3] См.: В. Белинский.  Собр. соч. в 9 т. – М.: Художественная литература, 1989.

[4] Библия. – М.: Российское библейское общество, 2005.

[5] Там же.

[6] Христианство и русская литература. – СПб.: Наука, 1999.

[7] А. Ринштейн. С секундантами и без… - М.: Грифон, 2010.

[8] А. Киселев, Г. Пискарев, В. Злобин. Я с миром общаюсь по-русски. – М.: ООО «Природа и Человек», 2002.

Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (4 голосов, средний бал: 2,50 из 5)

Загрузка...