Александра Монтэг

Кохтаева НатальяПрофессия переводчика в какие только уголки мира ни приводила меня, какими только событиями ни наполняла мою жизнь. Творчество всегда было неким укрытием, бегством от обстоятельств. Когда очередной день становится серым от обыденности, и тает надежда его раскрасить, на помощь всегда приходят ручка с бумагой. «Обратный отсчет» - мой вдох разноцветной пыли.


Цикл стихотворений "Обратный отсчет"

Обратный отсчет начинается со счета «три». Три зарисовки места действия. Два – в луче прожектора появляются главные герои. Два стихотворения ваяют события.  Один – начало новой истории под опускающийся занавес. Один ритурнель, подводящий черту.

ТРИ

 
***
  Мой город, однажды меня породивший Разверзшейся пастью бетонных домов, С рождения дымом заводов твердивший О вечности данных мне жизнью оков,   Что скажешь теперь ты, навеки простившись? – Я вырвалась прочь из объятий твоих. Все так же трепещешь, в поклоне склонившись Пред скоростью жизни селений больших.   По-прежнему травишь своих поселенцев Зловоньем несчастья и тщетности дней. Как Крон ты глотаешь невинных младенцев Под смех ядовитых вечерних огней.   Ты сам им грызешь пуповину при родах, Болезнями легких клеймишь как коров. И нищенский танец рабочих заводов Дороже подарков им всяких волхвов.     В груди твоей некогда сердце ютилось, Забившись в углы подворотней глухих. Аллеями, парками кровь в нем струилась, Но стук сей машины навеки утих.   Что стало с тобой, Мой убийца надежд? Зачем ты сегодня жесток к горожанам – Неужто сей сгусток небритых невежд Достоин сносить безысходности раны?   Зачем не даешь ты им шанса подняться, Упавши на пыли асфальта кусок? – Ты лишь продолжаешь в ответ ухмыляться И втаптывать глубже лежащий брусок.   И в этом Мой город, меня породивший, Я с первого вздоха воюю с тобой, Но знаешь, ведь каждый, хоть день здесь              проживший, Отныне живет только этой войной.    
 

Симфония каждого дня

  Струны черных проводов. Барабан железных люков. Треугольник поездов. Исполнитель главных трюков   На площадке смотровой Вновь готов произвести Под оркестр духовой Непростое травести.   Медные канавных труб Марш торжественный сыграют. Музыканты его труп Под асфальтом закопают.     Сотни тысяч каблуков, Низких и высоких, Спляшут танец дураков, Добрых и жестоких.   Разнесут чечетки трель Поезда подземки. Городская акварель Ныне за бесценки   Продается трюкачами Каждый звук реестра, Создаваемый смычками Городка – оркестра.  
     
***
  Холодные постели Немытых поездов О! как мне надоели Нечищеных ходов Пустые лабиринты. Колесами такси Изъезженные нимфы Под лязганье шасси Привяжут меня к докам, На землю приземлят, Бетона прочным блоком Навек укоренят Печатью в документе Отметят жизнь мою. На городском цементе Вовек я простою, Взирая вглубь традиций Селиться в городах; В коробочках ютиться, Укрывшись в проводах, Затянутых не шее Глобальной жизни мира, Проложенной в траншее Под вывеской трактира   На каждом переулке, Невзрачном и кривом - Под тяжестью прогулки Прогнется он мостом, Затянет в глубь болота, Зовущемся рекой. Наземная пехота, Спешащая домой, Толкаться будет долго В автобусах пустых. А городская холка В раскатах грозовых Поднимется на лапы. Оскалом челюстным Отрубит к суши трапы, Чтоб вечный пилигрим Не смог ступить ногою – Асфальтово лицо Лишь требует покоя И чистое крыльцо, Не пачканное кровью Пришельцев с поездов, Замученных любовью Гигантов городов.  
 

ДВА

 

Марсианка

      Пляски лысых журавлей, Ночь, закатанная в банку, Меж редеющих ветвей Я встречаю марсианку.   Говорю ей про глаза, Что на выкате игриво, Как рабочая фреза Сухожилья терпеливо   Разгрызают моих ног. Говорю ей про улыбку – Для зубов ее чертог. Существо ее – ошибка:     Для подобных найти сложно Место под висячим сыром; Наглядеться невозможно Потаенным ее миром.   Оглушающим удушьем Говорит ее все тело, Я пред нею безоружен - У нее в руках горело   Множество большое судеб, Пойманных на леску-волос, Рядом с нею безрассуден В голове живущий голос.   Леденящий душу хохот Мне в ответ прорезал уши, Я своим последним вздохом Ее счастья не нарушил.
***
  Прочь оторванные крылья птиц Улетают сегодня на юг. Сыпят снегом бетонных ресниц Голоса позабытых подруг. В телефоне, молчащем веками, Только пылью кашляет кот. Мы делились с тобою мирами В одеяле сплошных непогод. Пришивали цветные тряпицы На места затянувшихся ран, Мы с тобой – непокорные жрицы, Потерявшие некогда храм.         Среди лязганья грязной посуды И паров закипающих вод, Я все также прошу у Гертруды Не оставить меня средь болот. … И шурша опадающей звездною пылью На запястьях проклятых Таро, Я тебя разгляжу и без крыльев, Как бы ни было время старо.  
 

ОДИН

 
***
  Я проснулась с твоим именем на губах: Летний снег Отискрившись - зачах.   Оказалось, я шептала его всю ночь: Тени дня Появлялися прочь.   С пробужденьем продолжился шепот, Падая с крыш - Озера рокот.         Я пыталась сказать его в голос: Струны тела Порезали волос.   Тишина лишь дала мне ответ: Значит, имени Твоего больше нет.  
  Очень плохоПлохоУдовлетворительноХорошоОтлично (16 голосов, средний бал: 3,13 из 5)
Загрузка...